Дорогая дочка!

Мы с папой наконец-то добрались до Синьцзяна. В последнее время мы по очереди лежали в больнице, долго не могли восстановиться, все откладывали поездку. Ты ведь не сердишься на нас, правда? Верю, что нет. Ты у нас такая понимающая: знаешь, что мы не нарочно приехали сюда так поздно. Мы хотели бы раньше, да наши тела не поспевали за нашими нетерпеливыми сердцами.

Ты провела в Синьцзяне пять лет и, наверное, успела побывать везде, где мечтала, да? Я уверена, что в твоих глазах он самый красивый. Поэтому мы с папой тоже захотели сюда приехать и все увидеть сами. Мы последовали твоему совету и впервые отправились не с туристической группой. Подготовились основательно: составили маршрут, заранее забронировали отели в интернете. А еще мы арендовали машину, чтобы свободно передвигаться. Ты, наверное, и не ожидала, что мы окажемся такими продвинутыми!

Ты слишком занята на работе и уже не можешь, как в детстве, часто с нами путешествовать. Ты всегда говорила, что наши поездки с туристическими группами тебе неинтересны. Но скажу тебе, что мои самые любимые — те, где мы втроем: ты, папа и я. Мы вовсе не фанаты путешествий с группами, просто сейчас мы уже немолоды, а без тебя нам страшновато отправляться в дорогу в одиночку.

В молодости мы с папой часто путешествовали вместе. В те времена не знали ни о каких «фотогеничных локациях», и мы просто любили посещать различные достопримечательности. Твой папа обожал приключения, каждый раз в поездках он умел находить какие-то необычные места. Ты унаследовала это от него, тоже любишь что-то изучать, стремишься к новому и не боишься вызовов.

Помнишь, когда ты только окончила университет, мы втроем поехали в Европу почти на три недели? Я до сих пор иногда вижу те дни во сне: как мы плывем на пароме в Грецию, а ты без остановки рассказываешь нам мифы древних эллинов. Ты обнимаешь мою руку, а папа обнимает нас обеих. Мы смотрим на закат, а ты делишься с нами удивительными историями, о которых мы раньше никогда не слышали. Тогда ты сказала, что обязательно когда-нибудь повезешь нас еще в другие страны.

Во сне я плакала от радости и гордости, потому что моя дочь такая замечательная и мне с ней очень повезло. Но утром меня одолели грусть и тоска, ведь все это было так давно. Я скучаю по той поездке. Ты ведь тоже помнишь ее, правда? Ты не могла ее забыть.

Синьцзян действительно огромный и невообразимо красивый. Когда мы брали в аренду машины в Урумчи, директор проката несколько раз просмотрел водительское удостоверение твоего папы и его медицинскую справку. Он, похоже, всерьез переживал, смогут ли люди нашего возраста самостоятельно ездить по Синьцзяну.

Из Урумчи мы отправились на машине к озеру Сайрам-Нур, по пути остановились на ночь в месте под названием Хочэн. Нам сказали, что там растет твоя любимая фиолетовая лаванда, я хотела сфотографировать ее для тебя. Но, к сожалению, когда мы приехали, она еще не зацвела: в этом году в Синьцзяне весна наступила позже обычного.

На озере Сайрам-Нур мы встретили группу пожилых людей, путешествовавших в доме на колесах. Они оказались одной семьей. Они пригласили нас присоединиться к ним, но твой папа отказался. Он сказал, что просто хочет в тишине прочувствовать всю красоту Синьцзяна. Радости и печали людей не всегда совпадают — он не мог разделить их веселье и не чувствовал себя на своем месте. Мы не хотели портить им настроение, поэтому после пары вежливых фраз попрощались и продолжили путь. Ты, наверное, чувствуешь, что твой папа сильно изменился: с одной стороны, он все тот же, с другой — словно отдалился. Но одно ты должна помнить: он будет любить нас всегда. Этого уже достаточно.

Я знаю, о чем ты думаешь. Ты ведь тоже хочешь, чтобы папа снова стал таким же веселым, как раньше, правда? Чтобы мы не заставляли тебя тревожиться и волноваться. Я все понимаю и обязательно постараюсь поговорить с папой и поддержать его. Не переживай.

В лучах июньского солнца тихое озеро Сайрам-Нур окрашивается в чарующий древний оттенок синего. Вдали вот уже тысячу лет рядом с ним молчаливыми спутниками стоят снеговые горы, как бы сочиняя для мира мелодию, которую может услышать только тот, кто чувствует музыку. У каждого она будет своя в зависимости от того, кто с каким настроем пришел. Здесь не нужно никому рассказывать секреты, достаточно соединиться с природой — и тогда ощущения заиграют новыми красками, а вслед за ними и сам пейзаж.

Мы с твоим папой долго стояли у озера, глядя на воду. Я ничего не стала у него спрашивать. Он очень изменился, и за эти годы молчание стало почти всей его сутью. Когда я обернулась и посмотрела на него, в его глазах была такая же тишина, как и в этом спокойном озере, ни один звук вокруг не вызвал ни малейшей ряби. Только когда я не выдержала и взяла его под руку, он, словно проснувшись, сжал мою ладонь. Я так скучаю по тебе, моя дорогая доченька! Как ты там, все ли у тебя хорошо? Ты давно не писала нам.