Евпак Георгий Данилович. Запрос. Отец мой, оказывается, не слабо повоевал с ветряными мельницами. Воевал против прогресса виртуализации. Хотя сам стоял у истоков. Может, именно поэтому и воевал? С работы его из-за этого уволили, а потом и автокатастрофа произошла. Но в Сети появились данные, которые собирал отец. И вот их замолчать уже не удалось. После этого стопроцентную реальность смогли повесить только на преступников. А государство начало наконец-то на заключенных зарабатывать, а не тратить на них деньги. После этого заметно снизилось количество преступности в стране.

Евпак Данила Артемович. Запрос. Дед был доктором математики. С огромным количеством научных работ. Да и связей в научном сообществе у него должно было остаться немало. Понятно, как он собирался меня пристроить в свою родную Бауманку. Кстати, там обучение подешевле, чем в МГУ. Так что поменьше мне надо денег, чем я озвучил этим экспериментаторам. Именно его научный вес и данные, собранные отцом, помогли продавить закон об ограничении чувствительности в виртуальной реальности. Нашел заодно и полное высказывание деда о виртуальной реальности: «Стопроцентная виртуальная реальность у людей, не имеющих сильных эмоциональных якорей в реальной жизни, вызывает зависимость сильнее любых наркотиков! Человек начинает путать реальный мир и виртуальный».

Евпак Татьяна Геннадьевна. Запрос. Мама работала вместе с отцом. Вместе с ним же ее и уволили. Вместе с ним же она и погибла. Вторая половинка. Вот уж точно.

Неужели их устранили из-за этой борьбы с виртуалом? Тогда у меня есть неслабый такой стимул пустить все эти исследования коту под хвост. Впрочем, о чем это я? У меня в любом случае есть стимул это сделать! Ведь если отец и дед были правы, то я могу стать вирт-наркоманом.

А как мне противостоять этому? Отказаться от виртуала? Не вариант – 15 часов принудиловки никто для меня не отменит. Письмо! Нужно послать письмо куратору этого детского дома о том, что здесь творится. А где гарантия, что куратор в этом не участвует? А кому тогда писать? В Министерство образования? Или сразу президенту? Бред, к ним мое письмо даже не пробьется. Что же делать?

Сеть услужливо подсказала данные куратора: Филиппок Артемий Борисович. Как-то не вызывал у меня доверия человек с фамилией Филиппок. Понимаю, что глупо, но не вызывал. Впрочем, все равно напишу. Надо подумать, кому написать еще.

Запрос. Кто занимается делами защиты прав несовершеннолетних. Наиболее известным оказался некий правозащитник Простахов.

В качестве второго адресата решил добавить его. И все-таки решил отправить по одной копии в Министерство образования и Администрацию президента. Ну нет у меня других вариантов. Дедовых знакомых я не знаю, а куда еще писать – ума не приложу. Письмо ушло.