Светлый фон

- Ух ты. Вы все там? – удивился оябун голограмме из двух жён и одного мужа. – Весело… А я звоню Ватару на удачу, вдруг он уже оклемался.

- Ух ты. Вы все там? – удивился оябун голограмме из двух жён и одного мужа. – Весело… А я звоню Ватару на удачу, вдруг он уже оклемался.

- Он оклемался, и может говорить, - уверенно кивнула секретарь. – Нам с Нозоми выйти?

- Он оклемался, и может говорить, - уверенно кивнула секретарь. – Нам с Нозоми выйти?

- НЕТ! – мгновенно среагировал кумитё. – Я как раз по общему вопросу. Лично мне вы не помешаете.

- НЕТ! – мгновенно среагировал кумитё. – Я как раз по общему вопросу. Лично мне вы не помешаете.

- Что стряслось? – напрягся Ватару.

- Что стряслось? – напрягся Ватару.

Такой звонок, как бы ни было, был явным отклонением от устоявшихся правил и традиций.

Такой звонок, как бы ни было, был явным отклонением от устоявшихся правил и традиций.

- Я насчёт твоего сына, - хохотнул Томиясу. - Ты в курсе, что он этой ночью в игровом доме четвёрку толстопузых богатых девок распропагандировал? И вывел из заведения?

- Я насчёт твоего сына, - хохотнул Томиясу. - Ты в курсе, что он этой ночью в игровом доме четвёрку толстопузых богатых девок распропагандировал? И вывел из заведения?

- В каком смысле толстопузых?

- В каком смысле толстопузых?

- С деньгами. Наличными. Игравших по-крупному.

- С деньгами. Наличными. Игравших по-крупному.

- Не дав доиграть в нашу пользу? – сообразил Ватару. – Они оставили у нас не все деньги?

- Не дав доиграть в нашу пользу? – сообразил Ватару. – Они оставили у нас не все деньги?

- Угу. Обменяли фишки обратно на монеты и ушли. Вместе с ним.

- Угу. Обменяли фишки обратно на монеты и ушли. Вместе с ним.