- Ух ты. Вы все там? – удивился оябун голограмме из двух жён и одного мужа. – Весело… А я звоню Ватару на удачу, вдруг он уже оклемался.
- Ух ты. Вы все там? – удивился оябун голограмме из двух жён и одного мужа. – Весело… А я звоню Ватару на удачу, вдруг он уже оклемался.
- Он оклемался, и может говорить, - уверенно кивнула секретарь. – Нам с Нозоми выйти?
- Он оклемался, и может говорить, - уверенно кивнула секретарь. – Нам с Нозоми выйти?
- НЕТ! – мгновенно среагировал кумитё. – Я как раз по общему вопросу. Лично мне вы не помешаете.
- НЕТ! – мгновенно среагировал кумитё. – Я как раз по общему вопросу. Лично мне вы не помешаете.
- Что стряслось? – напрягся Ватару.
- Что стряслось? – напрягся Ватару.
Такой звонок, как бы ни было, был явным отклонением от устоявшихся правил и традиций.
Такой звонок, как бы ни было, был явным отклонением от устоявшихся правил и традиций.
- Я насчёт твоего сына, - хохотнул Томиясу. - Ты в курсе, что он этой ночью в игровом доме четвёрку толстопузых богатых девок распропагандировал? И вывел из заведения?
- Я насчёт твоего сына, - хохотнул Томиясу. - Ты в курсе, что он этой ночью в игровом доме четвёрку толстопузых богатых девок распропагандировал? И вывел из заведения?
- В каком смысле толстопузых?
- В каком смысле толстопузых?
- С деньгами. Наличными. Игравших по-крупному.
- С деньгами. Наличными. Игравших по-крупному.
- Не дав доиграть в нашу пользу? – сообразил Ватару. – Они оставили у нас не все деньги?
- Не дав доиграть в нашу пользу? – сообразил Ватару. – Они оставили у нас не все деньги?
- Угу. Обменяли фишки обратно на монеты и ушли. Вместе с ним.
- Угу. Обменяли фишки обратно на монеты и ушли. Вместе с ним.