– Это все очень интересно, но ты не ответил мне, – требовательно спросил я. – Ты говорил мне, когда мы только познакомились, что раз в три дня я могу рассчитывать на твою помощь. Сейчас она мне нужна.

Ну, это говорил мне не он, а система, и твердого обещания о помощи там тоже не было. Там написали, что все зависит от расположения ко мне Барона и его доброй воли. Захочет – поможет, не захочет – не поможет.

– Если честно, у меня на него были свои планы, – помолчав, ответил мне Барон. – Но ради тебя, белый братец, я готов понести урон в них. При этом, заметь – исключительно в знак нашей дружбы. Но и у меня будет кое-какая просьба к тебе, причем не в качестве оплаты за мои услуги, а все по той же дружбе.

– Да не вопрос, – мне полегчало. Если честно – Сэмади непредсказуем приблизительно так же, как живот малыша, наевшегося зеленого крыжовника. Никогда не знаешь, что и когда он выкинет. – Что от меня требуется?

Барон крутанул свою трость, после упер ее в землю и положил подбородок на ее круглое навершие.

– Да ничего особенного, – негромко произнес он. – Мне надо чтобы ты кое-куда со мной сходил. Даже не сходил, а просто прогулялся, не более того. Ведь что может быть лучше беззаботной ночной прогулки?

Глава шестнадцатая в которой есть всего понемногу – и прошлого, и будущего

Глава шестнадцатая

в которой есть всего понемногу – и прошлого, и будущего

Я встал с кресла и застенчиво пошаркал ножкой.

– Ты чего? – удивился Сэмади.

– Жду, когда какой-то из твоих зомби заиграет на скрипке, на небесах звезды сложатся в слова «Выходи за меня», а ты из цилиндра достанешь букет цветов и коробочку с кольцом, – объяснил я ему. – После таких слов ты просто обязан это сделать. Как честный повелитель мертвых.

– Знаешь, люди обычно боятся меня, – Сэмади задумчиво побарабанил длинными пальцами по подлокотнику кресла. – А я начинаю бояться тебя. Вывод – ты не человек.

– Я отец Трень-Брень, – внутренне содрогнувшись от смысла произнесенного, поведал ему я. – Ты всерьез думаешь, что после общения с ней во мне осталось что-то человеческое? Что ты!

Еще раз глянув на Сэмади, который на самом деле был если не смущен, то удивлен-то уж точно, я снова сел в кресло.

– Ты так больше не шути, – попросил меня он. – Не надо.

– Так и ты не подставляйся, – посоветовал ему я. – У нас тут дела ведутся просто – нагнулся в терме за мылом – и все.

– Я не моюсь, мне не надо, – ухмыльнулся Сэмади. – Я же порождение богов, ко мне грязь не липнет. Как и любые другие хвори.

– Какая блистательная чушь, – возразил ему я. – Моё личное общение с этой публикой однозначно убедило меня в обратном. Это же пациенты лечебно-принудительного профилактория в чистом виде.