Стас к этому времени уже оправился от ступора и уже открыл рот, собираясь сказать что-то гневное и наверняка непочтительное. Однако незнакомец не дал ему это сделать. Уже знакомый веер ткнулся ему под ребра и попаданец рухнул рядом с Камеем, пытаясь втиснуть хоть немного воздуха в свою грудную клетку.

— Я не слышал от тебя слов почтения. Знай свое место! — Надменно бросил он и с ожиданием уставился на Стаса. Тот правильно понял намек, спешно повторил жест Камея и кое-как выдавил задыхающимся голосом:

— Этот младший приветствует Чжэнь лао-сянь-шена…

— Небрежно, но я здесь не за этим. Не волнуйся, мальчишка, у меня еще будет время, чтобы научить тебя почтительности, — Все тоже суровое выражение лица с толикой презрения. Лишь черные глаза предвкушающе сузились, — С этого дня я становлюсь куратором того сброда, который вы почему-то называете отрядом. Передай десятнику: пусть построит выживших перед казармой ровно в полдень. Я приду принимать командование.

Сказал и исчез. Ушел, словно бы его и не было. Только глазеющие на них случайные люди из других отрядов стали разбредаться, боязливо оглядываясь. При первых звуков его голоса, все окружающие дружно бухнулись на колени и не поднимали голов до тех пор, пока гвардеец не изволил уйти.

"Ё-о-о-о-перный театр. А это что еще за хрен?!" — Совсем уж непочтительно взвыл Стас у себя в мыслях.

Глава 6

Глава 6

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы поднять кряхтящего Камея на ноги, а потом закинуть его себе на плечо. Правда, теперь они шли с опаской и постоянно оглядываясь по сторонам. Не удивительно, после такой-то встречи.

"Уф, кажется пронесло", — Подумал Стас, когда они с Камеем увидели расположение казармы, — "Второй раз он нам не встретится. Хорошо еще, что я вспомнил нравоучения той сварливой тетки из обоза, которая лупила меня веником за непочтительность. Наверное, зря я тогда добавил вкуснейшей глины из ближайшей ямы ей в чай.

В любой непонятной ситуации говори о себе в третьем лице и тем почтительнее, чем лощенее морда. Эх, а ведь тогда я посчитал ее советы дурацкими… Хотя, они такими и были. Приемы местного раболепского поведения да примеры дебильных славословий в адрес более сильных или успешных людей — то немногое, что она все же смогла вбить мне в голову. И угораздило же меня тогда встать рядом с ней в караване…"

— Вернулись, блудные овцы? — Поприветствовал их Акургаль, мазнув по двум подчиненным равнодушным взглядом. Впрочем, актерское мастерство в список его добродетелей не входило — десятник явно оказался рад их видеть. А во взгляде на Стаса и вовсе мелькнула какая-то новая эмоция. Уважение? Признание? Нет, но похоже.