— Вместе? — уставился я на него.
— Вместе, — кивнул Шуйский. — Я же тебе говорил, что Арсений нормальный парень. У меня стол уже накрывают, так что прошу в гости.
— Пошли. — Я тоже не сдержал улыбку.
Глава 20 Перед учебой
Глава 20 Перед учебой
Ну что я могу сказать… Отправились мы вместе на половину Шуйского. М-да… обстановка у него была, конечно, побогаче. Например, на стене висел какой-то изогнутый монитор компьютера размером с мой телевизор. Не знаю, по мне, это уже перебор. Мне лично моего на столе вполне хватает.
Перед экраном компьютера стоял приземистый длинный столик, на котором возвышалась пузатая бутылка коньяка в веревочной оплетке, а рядом стояли два стакана. Из закуски была пока только небольшая вазочка с фруктами. Рядом со столиком расположились два мягких кресла.
— Давай, за начало нового учебного года! — Шуйский собственноручно разлил коньяк и поднял свой бокал. — Этот нектар десятилетней выдержки именно в такие моменты надо пить!
Мы чокнулись и выпили… Да, я аж невольно зажмурился. Действительно, нектар: медовые нотки, а затем приятное тепло, разлившееся по телу.
— Что, понравилось? — улыбнулся Шуйский. — Специально бутылку притащил из родового подвала.
— Понравилось, — не стал скрывать я.
— Тогда садись, посмотрим на списки вместе.
Он устроился в одном из кресел. Я пожал плечами и опустился во второе.
Перед Шуйским появилась клавиатура, и он немного пощелкал мышью. Вскоре я увидел перед собой сайт Академии и список поступивших. Разделение было по рангам. Самая маленькая группа была 5 ранга: один я.
— Вот видишь, ты вообще жжешь: один человек, и на самом верху! Я даже завидовать тебе стал!
— Иван! — Я нахмурился.
— Да ладно тебе глазами-то сверкать! Честно же говорю! Но тобой горжусь все равно!
Блин, какой-то шут, а не Шуйский! Надо же, как это слово схоже с фамилией моего друга. Я вновь вернулся к списку.
В четвертом ранге оказались сам Шуйский, сестры Трубецкие, Елизавета Голицына и Варвара Годунова. Из оставшихся десяти человек четвертого ранга больше я никого не знал, кроме Ольги Демидовой и Кирилла Разумовского, и то о последнем был наслышан из разговора компании, к которой я прибился на банкете у Трубецких: мол, странный парень, всегда особняком, и такого лучше не трогать.
А вот в третьем ранге оказалось больше всего народу, в том числе вторая Голицына. Из известных фамилий — Морозовы и Долгорукие. Но мне имена отпрысков этих родов ни о чем не говорили.