— Не… честно… — прохрипел я, когда на глаза начала наползать пелена. — Не… че…

«ВЫ ПОГИБЛИ».

Факел, разумеется, погас, но, к счастью, не прогорел до конца. Я начал обшаривать пещеру с тупой методичностью — шаг за шагом, сантиметр за сантиметром. Должно было остаться хоть что-то, хоть один заплечный мешок, хоть одна фляга! Если бы Анима в самом деле была игрой, я бы мог предположить, что трупы попросту исчезли из-за игровой условности. Но во-первых — за три месяца с гаком ни один труп при мне не исчезал, а во-вторых — это не игра, дьявол побери. Это реальный мир, который по какой-то неясной пока причине обращается со мной, как с игроком. Причём со сложностью, выкрученной до предела.

— Нечестно, — повторил я, привалившись спиной к постаменту в центре, где когда-то плясало Незримое пламя. — Я спас мир, чёрт возьми. Неужели я не заслужил хотя бы глоток воды?

Отвечать мне, естественно, было некому. Все, с кем я пришёл сюда, погибли, и даже их трупы бесследно исчезли. Дея воспользовалась телепортом, а Эми и Маэстуса я потерял задолго до этого. Разве что…

— Кёльколиуке, — выдохнул я, воткнув факел в трещину между камней. Спустя несколько секунд лихорадочного копания в мешке я извлёк на свет матерчатую куклу с деревянными конечностями — или скорее то, что от неё осталось. Правая нога и левая рука фигурки отвалились, оставшиеся конечности треснули в нескольких местах. Ткань туловища расползалась под моими пальцами, и только голова оставалась более-менее целой.

— Кёльколиуке! Ты меня слышишь? Ты ещё жив?!

Жуткий рот, наполненный человеческими зубами, дёрнулся и приоткрылся. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем челюсти вновь сомкнулись с характерным щелчком.

«Повреждён в бою. Осталось. Недолго».

— Так, не вздумай умирать!! — заорал я, осознав, что вот-вот потеряю своего последнего спутника. Он, конечно, был кровожадным древним духом, и мы очень мало общались, но в моём положении союзниками разбрасываться не стоило.

— Что тебе нужно?! Кровь? Бог с ним, бери мою! — лихорадочно затараторил я, закатывая рукав мантии. Во время нашего знакомства Кёльколиуке уже попил моей кровушки, что привело к перманентной потере десяти максимальных очков здоровья, но опять же, сейчас ситуация была критической.

«Не поможет. Время сосуда вышло».

— Что с тобой станет без сосуда?

«Небытие».

Я замолчал, беспомощно наблюдая, как фигурка продолжает рассыпаться у меня на ладони. Сосуд… Что там Маэстус упоминал про сосуд? Через несколько мучительных секунд я вспомнил про детали моего становления чернокнижником — а если конкретнее, обретение гримуара. Неловко получилось поначалу, хотя вскоре и выяснилось, что к лучшему. Если бы не моя ошибка, то неизвестно, куда бы автоматон притащил душу Маэстуса — к желающему воскресить его «дяде» или прямиком в лапы инквизиции.