Почти не чувствуя боли, я перевалился внутрь капсулы и инстинктивно свернулся в позу эмбриона.

Дурак ты всё-таки, Макс. Мог бы выбрать более приличное место для респа.

* * *

Я открыл глаза, но темнота не отступала. Это была не обычная ночная темнота, к которой глаза могли привыкнуть, а тяжёлая, густая и непроглядная темень подземной могилы. Господи, нет, только не это. Я же пересохранился у провала, только не гробница Фраата, пожалуйста, только не…

Панические мысли прервались, когда я понял, что стена, на которую я опирался, состояла в основном из сухой земли, а вовсе не слегка влажного камня «фараоновой ямы». Я задрал голову наверх — и увидел далеко-далеко просвет с ночным небом над ним. Всё нормально. Я реснулся там, где надо, просто моя точка успела обвалиться вниз, вглубь провала. Как и предыдущая точка, если уж на то пошло — какая-то подозрительная тенденция. Главное то, что я был жив, я был в «Аниме онлайн», я был…

Нет, нет. Что-то в этом предложении не сходится, правда?

Образы, которые на несколько секунд затмил ужас после воскрешения, заново завертелись в моей голове, сметая на своём пути остатки понимания происходящего. Это был не сон, не галлюцинация. Это были воспоминания, вернувшиеся, как они это часто делали, во время очередной отправки на респ. Воспоминания о пожаре, дыме, взрывах. Воспоминания о ведущем меня голосе Нэсс.

Воспоминания о моей смерти.

Настоящей смерти. Смерти в реале, да ещё такой, какой не пожелаешь и врагу. Не было ни единого шанса, что меня спасли — вероятнее всего через пару минут после того, как я закрыл глаза, у подвала комплекса окончательно обрушился потолок. Но даже если оставить шанс, один на миллион, что до моего тела в капсуле добрались спасатели — что произошло дальше? Они заново подключили меня к «Аниме»? К сгоревшим серверам, оплавившимся проводам, разбитым капсулам? Подключили так, что я не могу выбраться отсюда два с половиной месяца?

Нет. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Должно быть другое объяснение, должно быть…

Но почему-то все другие варианты казались ещё хуже.

Например, всё, что происходит сейчас — просто подарок от моего умирающего сознания, последние секунды агонии, которые мозг растянул до бесконечности. Наслаждайся пока можешь, но рано или поздно свет всё равно погаснет. Скорее рано.

Или же не было вообще никакого теста, никакой «Анимы», никакого комплекса и взрывов. Я просто сошёл с ума на нервной почве и теперь лежу в обитой войлоком палате, пуская слюни под самыми сильными из возможных препаратов. Потому что, конечно, я оказался буйным.