— Сейчас ты не выглядишь “никак”.

Совместная авантюра, в которой ей предстоит быть “его девочкой”, и внешне близкий возраст подвигли парня на некоторую фамильярность — “ты” произнёс он почти не запнувшись. Анна поймала себя на том, что у неё от этой обмолвки дрогнуло сердце. «У меня клятва Системы!» — напомнила она главному органу системы кровообращения… да и прочим органам прочих систем — тоже.

Волнения придало внешности мальчика ещё более очарования, а близкая серьёзная опасность не спровоцировала ни на один пятнающий его поступок, жест, слово. А от фамильярности отучить — время и возможность у неё ещё будут.

— Ты удивишься, — с некоторой задержкой ответила она на его сомнения.

— Ты хотела… э-э-э… приватности в этом деле. Дроу в городе — наперечёт, тебя потом смогут вычислить.

— Ты удивишься, — повторилась она. — Так, сейчас расходимся. Будешь следовать за мной шагов за двадцать-тридцать. Удержишься же? Когда я подниму руку — будь внимательнее. После — догоняй. Это произойдёт в каком-нибудь переулке сразу за «Сапогом».

Лавка мужской обуви «Кожаный сапог» располагался на самой границе приличной части города. Дальше — оживлённость на улицах резко падала.

Она хотела испытать маску Гнотуса, благо, ей посулили, что первый месяц можно особо на юмор не налегать. Да и убедиться, что бог злобных насмешек не решил подшутить именно над нею, стоило тоже.

Никого из того отребья она не боялась совсем. Если заварушка начнётся в помещении — то она стремительнее любого — увернётся, а на улице, так и вообще… Рисковал во всём этом только красавчик Эженнр. Всё-таки детские драки — это не воровские разборки. И она пообещала себе, что из дома парня вытащит до драки. На открытом пространстве быстрота и скорость реакции молодого тела несколько уравнивают чужой опыт и силу. Тем более, что парень, кажется, адекватен, и её настоятельное требование: выйдешь — беги, принял спокойно и должен его исполнить. Хотя… Он не воин, и, как у него с дисциплиной исполнения указания старшего — будем посмотреть.

Незадолго до «Кожаного сапога» она, огибая тумбу с афишами, оглянулась — Эженнр был неподалёку. Шла она, особо не поспешая— не по наряду ей бегать, и, если б, он умудрился её потерять, то на этом бы их приключение и закончилось: с подобным пентюхом связываться — себе дороже.

Завернув за угол, убедилась: в прямой видимости никого, прошла ещё полсотни ярдов, обернулась — парень вон он, но сумерки уже сгустились, а фонари здесь — чтоб от одного было видно другой. Промежутки меж ними освещать — кому надо, у своих ворот факел повесит. Здесь нуждающихся в свете не было.