— Да.

— Вести танец буду я. Не споткнись и не наступи мне на платье.

— Обижаешь, — опять сверкнул улыбкой мальчоночка.

«Что ж я тебя месяц назад не встретила?!» — заставила себя не улыбнуться в ответ юная дроу.

Сделать всё по плану не вышло. “Игорный дом” оказался сущей лачугой, а игроки — полной шантрапой. Засвеченное серебро для них показалось настолько огромной суммой, что, как только юный богатей засобирался домой, они всей толпой кинулись на него. Они бы и в спину успели бы попытаться нож воткнуть, но прямо за его спиной всё это время стояла она и тарахтела, хлопала в ладоши, закатывала глазки, орала: «Не подглядывайте!» и никого к его спине не подпускала.

Карта шла, мальчик даже, кажется, увлёкся, ей пришлось его тайком за плечо ущипнуть, чтоб он начал собирать со стола свою выигранную медь и говорить, что «пруха», что «завтра…», но что «девочке пора спать» — договорить не успел.

Девочку сзади облапили и отдёрнули от его спины.

Хотели отдёрнуть — но вырываться из подобных “объятий” было едва ли первым, чему обучались дочери всех истинных в своих похождениях с окрестными пацанами. Да и… пьяненький мужик силы свои рассчитывал на писклявую дуру, которая максимум что должна была сделать — это заверещать от ужаса, а не бить неведомо откуда появившимся кинжалом в его обширное брюхо. Так что, заверещал мужик сам.

И тут мальчик ей понравился ещё больше. Только что он с ярым азартом выигрывал эту медь, но по её шлепку ему по плечу, вся эта куча монет полетели в морды “партнёров”. И, когда она дёрнула его к себе, он не сопротивлялся, а вспомнил про её инструкцию и, можно сказать, пустился с нею в танец! Он даже не стал тратить секунды, пытаясь вырвать из ножен свой кинжал, он только следовал подсказкам её тела, подхватывая её движения, её повороты и пируэты, он даже почти успевал за нею! Он даже помог вскочить ей из шпагата, когда она вбивала кинжал в печень очередному бугаю снизу.

Но всё-таки он был просто ловким мальчиком, а не воином, и их заблокировали в углу. Трое на полу визжали, хлюпали пробитыми лёгкими, испускали последние вздохи, а четверо столпились напротив. Будь она одна она бы просто вызвала настоящего воина — своего воина тени, и живых бы здесь не осталось. Но мальчика убивать нельзя, и нельзя ему быть живым свидетелем. И ещё нельзя было его бросать — то есть нельзя было уйти из воровской хаты шагом в тень.

— Сейчас ты будешь дохнуть! — пообещал ей самый здоровый. — Долго!

Но нападать никто не спешил — те трое, воющих, хлюпающих, уже не дышащих, энтузиазма у всех поубавили.