А ещё несколько процентов к навыку… Какие наши годы — заработаем ещё! Да и какая разница — тридцать шесть ихних процентов или сорок два?! Всё меньше наших пятидесяти!

— Согласен, — кивнул головою я. — Но учти: у змеи ментальная магия. Увидит тебя… Мне три ярда стены не совсем помогли, а его, — я кивнул, на Креттега, — она с одиннадцати обездвижила.

— Значит, меня она не увидит, — посерьёзнел он. — Верёвка у тебя отличная. Мягкая, но при этом не тянется. Работы эльфов?

— Думаю, дроу.

— Один шёлк. Длина?

— Семьдесят шесть точных ярдов.

— А коридора — шестьдесят. Хватит, — и он оглядел нас. — Моим подручным будет мальчишка. Из вас его руки — самые не заскорузлые. Леди, простите. У Вас тоже ничего, но я боюсь, в процессе, что-нить ляпну не то, и Вы мне голову снесёте.

— А не ляпать? — ухмыльнулась Тарра.

— Не-е! Ну, может, без этого и можно, но я тогда не тем башку забью и чё-нибудь напортачу. Вон, как Вы! — ткнул он пальцем на расколотый ею валун. — В общем, не хотится ли Вам, принцесса, пока чайку откушать?

— Леди желает! — встрял я. — Оггтей, тоже останешься, вдруг грубая сила потребуется. Но ты — молчишь, на гномьи идиомы не реагируешь.

— А “идиомы” — это от слова “идиот”? — заинтересовался орк.

— Где-то так, — не стал я вдаваться в подробности.

Тарра захихикала и, не оборачиваясь, никого не дожидаясь, зашагала в предыдущую комнатку, где ещё утром стояли статуэтки различных многоногих. Мы с Ветоггом переглянулись и двинулись за ней.

— Чур, без нас пива не пейте! — послышалось вслед. — Представляешь, у Кеттары в рюкзаке «Тёрское» — бочонками…

— Так не бывает… — поразился гном.

Дело мастера боится. Гаррот управился в полчаса, хотя, чтоб верёвки провесить, он даже специальные штыри в стену вбивал. Ещё полчаса мы эту конструкцию испытывали и с духом собирались. Гном нас всё поторапливал, но ему-то что — он ЗМЕЮ не видел. И, что существеннее, она не видела его, то есть как чувствуешь себя под её взглядом, он не знал. Хотя, думаю, за этот час и змея нервы расшатала тоже — её скрипучую калитку мы в процессе испытаний приоткрывали раза четыре.

В общем мы, мужчины, бегали по коридору, вешали камень, сбивали его, устанавливали порядок действий, нервничали, тренировали отход частичный — от прохода до прохода, отход общий — в следующий зал, если что пойдёт не так, а девушка устроилась на моём стульчике, вкушала чай и любовалась на статуэтки — и на свои и на резервные. Кстати, на чаевничание посуду она попросила у меня. Давать чашку с крокусом, я под вопли обеих корреляток ей отказался сразу, но у меня нашлась ещё чашечка с листком эталиса — от Рилль. Обещание, что она — Тарра — чашку вернёт, и вернёт в неповреждённом виде, взять с неё я не постеснялся.