— То есть тогда противостоящие тебе были в двое сильнее тебя, а сейчас только в полтора раза?
— И это были быстрые летяги, а не заточенные на непробиваемость броненосцы.
— И сколько их было?
«— Пятнадцать, господин, — напомнила Чи-сан.
— Ровно полтора десятка.
— Теперь будет только шесть! — встрял Оггтей.
Я взглянул на него:
— На ста пятидесяти метрах восемь штук — по четыре на каждую нашу пару, и двадцать метров на штуку. Оггтей сколько времени у тебя займёт прорваться с мечом на восемьдесят метров?
— Ну, секунд тридцать…
— Кажется, вы уже всё решили… — покачал головой Гаррот.
— Кажется, да, — почти сжав зубы, согласился с ним я.
Что я слышал об адреналиновом шквале? Вдруг вспомнил, как в первой своей локации в последнюю секунду последними силами продавил алебардой череп паучьей матки. Свой вопль после. Вот это?
Видно, что-то не то прозвучало в моём голосе: все обернулись ко мне. И
«— Хозяин, порвём их!
«— Господин, опомнитесь! Вам ещё надо…
Да, мне ещё надо сказать:
— Так. Всё будет зависеть от нашей быстроты и их заторможенности. Замедлимся — они заплюют. Поэтому первое: никаких криков, никакого излишнего привлечения внимания. Пусть опомниться они не успеют! Тихо и быстро. Второе: Ветогг, держи мой дикарский — я передал ему щит, сработанный из крыла жука 3-его уровня. — Основной урон у плевка треира — магический яд. Должен выдержать. Зато он лёгкий. И третье — всем поменять доспехи. От их отравы ваша сталь не спасает, от челюстей — тоже. А тормозит заметно. Значит, надевайте, как и я — кожу.
— Но… — засомневался Ветогг.
— Делать! — оборвал его я.