* * *

Стараясь не шуметь, в небольшую палату вошла медсестра. Старик, сидевший у кровати, вздрогнул и настороженно поднял голову. Только увидев, что женщина одна, он немного успокоился.

– Может, принести вам что-нибудь? – заботливо спросила она, суетливо поправляя и без того гладкие простыни.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался он.

Медсестра взглянула на него с жалостью. Такой хрупкий и слабый, что ему самому впору здесь лежать, старик дежурил у кровати, не оставляя своего поста ни днем, ни ночью. Говорят, совсем забросил собственное лечение. Сердце разрывалось смотреть и знать, что ничем помочь не в силах. Рука медсестры потянулась к одной из ручек аппаратуры рядом с кроватью.

– Я немного убавлю, хорошо? Вам, наверное, мешает звук.

– Нет-нет, не нужно, – поспешно ответил старик. – Наоборот, с ним мне спокойнее. Чем громче, тем лучше. Так я знаю, что она еще здесь, со мной.

Проглотив комок в горле, медсестра послушно подвернула ручку. Громкое, настойчивое пикание системы жизнеобеспечения наполнило палату.

* * *

Машина остановилась у ворот церковной ограды, где уже стояла Сара в великолепном темно-красном платье подружки невесты. Когда отец помог мне выйти, она тут же оказалась рядом и присела, разглаживая несуществующие складки на моем наряде. Я с немым вопросом взглянула на нее, хлопотавшую у моих ног, и она ободряюще сжала мне ладонь.