– Просто мне кажется, что она слышит некоторые звуки, – возбужденно проговорил мистер Уилтшир. – А иногда я уверен – она чувствует мое присутствие. Думаю, запах моего лосьона…

Уиттекер часто слышал подобное от обезумевших родных, отчаянно цеплявшихся за призрачную надежду.

– Она дарила мне флакон каждое Рождество с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. – Мистер Уилтшир повернулся к медсестре; от его слов даже ее профессиональное самообладание дало трещину. – Это стало у нас такой шутливой традицией…

Его голос оборвался.

* * *

Церемонию я не запомнила, хотя наверняка все прошло безупречно. До меня смутно долетали торжественные звуки церковных гимнов, и, надо думать, я смогла произнести положенное «да» в нужное время, но все это было как в тумане, как в прекрасном сне. По-настоящему в памяти отложился лишь взгляд Джимми, когда тот, надев узкое золотое колечко мне на палец, осторожно поднял вуаль с моего лица. Под негромкие радостные возгласы сзади, со скамей, его губы слились с моими в нежном поцелуе.

* * *

– Вы уже попрощались? – мягко спросил доктор.

Мужчина кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– С вами есть здесь кто-то еще? – озабоченно поинтересовался врач, тревожась не за свою пациентку, которой не мог помочь, а за ее отца.