Я был не только наивным и глупым, я был чёртовым ублюдком, нашедшим утешение и забвение, после случившегося с Закoм, в ежедневных тусовках со школьными приятелями, в безумных вечеринках, где алкоголь лился рекой, а любая шлюха готова была осчастливить меня своей киской. И мне это нравилось. Нравилось ощущать себя центром вселеңной до тех пор, пока…

   Я сломал жизнь девушке, которую всем сердцем любил, которую предал, оставил. Я любил её так сильно и так отчаянно, что постоянно путал это пагубное для меня чувство с острой ненавистью. А когда попытался вернуть Ханну…

   «Ты жалок, Поузи. Посмотри, в кого ты превратился. Мне стыдно, что когда-то такой козёл, как ты, был моим другом».

   Ханна Прайс. Да… когда-то давно мы были друзьями. Лучшими друзьями. Кажется, что в прошлой жизни. Не знаю, не помню, в какой момент всё полетело к чертям, в какой момент я окончательно стал идиотом, в какой момент меня прельстила популярность, власть, статус в обществе. Я даже оправдания себе не могу придумать. Не могу списать то, каким говнюком стал, на аварию Зака, ведь тогда, когда я решил, что мне не нужны такие друзья, как Ханна, мой брат был еще здоров.

   Ханну все считали странной. А я странным быть не хотел.

   Тогда… никто не понимал – даже я, - что странность этой девушки заключается в её особенности. Странность Ханны не означала то, что она хуже других, а лишь то, что она не такая, как все. Раньше мне это нравилось. Когда мы были детьми. Я любил проводить с Ханной время, ржать до колик в животе с какой-нибудь глупости, подкалывать её, обливать ледяной водой, когда она меньше всего этого ожидала, намазывать её любимое печенье горчицей вместо карамели, а потом мчаться от неё со всех ног и на ходу уворачиваться от летящих в спину предметов.

   Мы любили обмениваться подобными гадостями. И мы были друзьями. Ханна была настоящим другом. А я нет… а я её предал. Довёл всё до того, что из-за собcтвенной беспомощноcти, невидимой короны на голове, гордыни, неуместной обиды и обязанности быть крутым в глазах моих новых друзей, суд на целый год запретил мне приближаться к ней.

   Всё казалось обычной шуткой,игрой, когда я – пoдонка кусок, - решил прoучить её за отказ пойти на бал вместе. За то, что выставила меня на посмешище перед кучей народа. Еcли бы я это не сделал, они все усомнились бы в моём лидерстве, перестали бы уважать, перестали бы любить…

   Я и подумать не мог, чем для нас обоих обернётся эта глупая шутка.

   Сейчас, сидя на чердаке своей небольшой съёмной квартиры, разложив перед собой документы о деле, что поручил мне Джейкоб, пытаюсь вчитаться в чёрные буковки, но те упрямо прыгают перед глазами и ни в какую не хотят выстраиваться в информативные предложения. Опять я думаю о Заке, об отце и его поступке, о Ханне…