— Ну, — лихорадочно соображала Леа. — День рождения Этьена, день рождения его любимого поэта, число его любимых поэтов…

Адам бросил на нее через плечо неприветливый взгляд, а потом в глазах его зажегся огонек понимания. Одним прыжком он очутился у дисплея и ввел последовательность цифр. Дверь со стоном распахнулась, и Адам, ухмыльнувшись, указал рукой на шлюз, словно цирковой зазывала.

— День, когда Этьена перевоплотили — по чистой случайности это также день смерти Виктора Гюго. Только благодаря этому Этьен мог помнить его все это время.

Когда в шлюзе включилось слабое освещение, Адам принялся искать на второй двери дисплей.

— Нет, — тихо произнесла Леа, беря его за руку. — Она сейчас сама откроется. — Адам ответил ей, слегка сжав ее руку, и она почувствовала, как задрожали пальцы. Все его тело было словно под напряжением, но, когда вторая дверь открылась, он застыл в неподвижности. Леа крепче сжала его руку. В сумеречном свете она увидела, как Адам кивнул, а затем вошел в комнату, бывшую на протяжении последних лет личным адом Этьена Каррьера.

29 Прощание

29

Прощание

За столом у камина, в котором горела новая лампа накаливания, задушевно беседуя, сидели Этьен Каррьер и его мучитель Адальберт. Перед ними аккуратно стояли пустые чайные чашки. На одной из них была трещина, точно так же, как и на одном из стекол очков профессора Каррьера.

— Смотри-ка, добрый мой Адальберт: к нам в гости пожаловала кровь, — радостно провозгласил профессор Каррьер. Он ловко поднялся из кресла и пошел им навстречу с распростертыми объятиями. — Дорогие друзья, как хорошо, что вы пришли!

Он расцеловал Адама в щеки, но тот даже не шевельнулся. Затем очень элегантно подхватил свободную руку Леа и запечатлел на ней идеальный поцелуй.

Адам безмолвно смотрел на друга. Несомненно, причудливый порыв чувств Каррьера вызвал в нем замешательство, с которым он не мог так просто совладать. Леа нервно следила за его застывшими чертами лица, догадываясь, что Адам не в состоянии справиться со взрывоопасной ситуацией. Может быть, она должна была объяснить Адаму состояние профессора несколько подробнее.

Пока Каррьер обрушивал на них шквал ничего не значащих фраз, оцепенение Адама прошло: нерешительным взглядом он обвел комнату, но то, что он увидел, казалось, расстроило его еще больше. И, словно решив не страдать в одиночестве, он протянул руку, выудил из шлюза Майберга и затащил его в комнату. Тщедушный человечек огляделся в ярком свете неоновых ламп и метнул тоскливый взгляд на открытую металлическую дверь.