Адам отпрыгнул, словно его отбросило ударной волной. Широко раскрыв глаза, он опустился на колени и принялся маниакально встряхивать руками. Мгновение Адальберт недовольно смотрел на результат своей атаки, затем обернулся к Леа.

— Все время один и тот же трюк, — проворчала Леа, прячась за спину удивленно взиравшего на происходящее профессора.

Адальберт решил, что если нельзя заняться непосредственно Адамом, нужно просто приняться за его лучшую — смертную — половину.

Адальберт предпринял попытку выгнать ее из-за спины Каррьера, но узкая рука словно тисками сжала его горло.

— Мое, — прохрипел профессор Каррьер, выбивая электрошокер из руки Адальберта. — Как ты посмел, раб!

Словно любовник, он обхватил своего мучителя, который, хрипя, пытался защищаться. Против разъяренного демона

Адальберту не помогала даже вся его бычья сила — аскетичный Каррьер держал его мертвой хваткой. Леа как завороженная наблюдала за тем, как профессор прижался губами к искаженному от ужаса рту Адальберта. Но поцелуй сломил сопротивление того, и он опустился на колени.

Леа видела разливающийся поток, а на гребнях его волн плясал демон. Дикий шум грозился разнести в пыль стены темницы, когда Каррьер нагнулся, прокусил вены на своем собственном запястье и прижал рану ко рту Адальберта.

Леа почувствовала, как ее обхватили руки Адама и попытались увести прочь.

— Не смотри туда, — мягко попросил он ее. Но она стряхнула его руки, будучи не в состоянии оторваться от завораживающего зрелища. Тогда Адам нежно поднял ее и предоставил самой себе, а сам зарылся лицом ей в шею.

— Недостойный раб, — безжалостно произнес Каррьер, когда Адальберт принимал смертоносный дар. Одним движением, в котором сквозила сила, Каррьер поднялся, оставив обессилевшего Адальберта лежать на полу.

Хотя это было подобно смертному приговору, лицо Адальберта преисполнилось восхищения. Его старый господин, который отказывал ему в перевоплощении, когда они были вместе, отталкивал его, наконец исполнял его самое страстное желание: демон Этьена Каррьера переходил к нему. И Адальберт был более чем готов принять эту судьбу, пусть даже она означала его уничтожение.

Адальберт моментально запрокинул голову, вся нижняя половина его лица была залита кровью. Словно кислота, ядовитая красная жидкость из жил Каррьера начала разъедать его кожу, на краткий миг соединившись с причудливым узором шрамов, которыми было усеяно лицо Адальберта. Затем она поглотила узор, обнажив челюсти и зубы. Уничтожение, словно пожар, опускалось ниже по горлу, зажгло огнем грудную клетку, а жадные языки тем временем расползались во все стороны, уничтожая все, что встречалось на их пути.