Его глаза были все еще широко распахнуты, и из них все еще лились слезы, превращавшиеся, высыхая, в сверкающие блестки. На его щеке был виден кровавый мазок, в том месте, куда его в последний раз коснулась Маталина.

— Она отправилась охранять заднюю дверь, — сказал он потрясенно. — Фэйри, должно быть, прятались здесь, — продолжил он, и у меня встал комок в горле. — Я должен был спеть ей колыбельную. Она была такой уставшей и хотела, чтобы я ей спел.

Озадаченный, он посмотрел на меня, его крылья не двигались.

— Я один, — сказал он, словно размышляя. — Я обещал навсегда остаться с ней. И вот, я здесь. Один. А она ушла.

— Ты не один. Дженкс, пожалуйста, — выговорила я, не в силах остановить слезы. Где-то я слышала, что пикси умирают от душевной боли, потеряв супруга. — Все будет нормально. У тебя есть Айви и я. Мы здесь. Ты нам нужен. Маталина сказала тебе оставаться с нами.

Стрекот крыльев пикси раздался как раз перед тем, как послышались шаги Айви. Рекс незаметно съежилась. В вихре окровавленного шелка весь клан опустился на землю, пока большой человек продолжал приближаться. Не выдержав этого, кошка убежала прочь. Айви встала над нами, и я увидела, что ее глаза были заполнены слезами. Я ничего не могла сказать, мое сердце ныло от боли.

«Маталина».

— О, Дженкс, — выдохнула Айви, падая на колени. — Мне так жаль.

Он повернулся к своей жене, пытаясь улыбнуться, вытирая ее лицо и поправляя ее волосы.

— Она здесь, но я один, — произнес он, словно пытаясь это осознать. — Я не понимаю.

Раздался постепенно усиливающийся плач, и челюсть Айви сжалась.

— Ты не один, пикси. Не смей уйти куда-нибудь умирать!

С измученным лицом, он безучастно посмотрел на нее.

— Я один, — сказал Дженкс просто.

Встав, он заметил печально стоящего Джакса, придерживающего плачущую на его плече Джи.

— Джакс, сад твой, — произнес он, и молодой пикси вздрогнул. — Береги Рэйчел, если в тебе осталась хоть толика уважения к твоей матери, — закончил он горько.

И под нашими с Айви взглядами Дженкс взял Маталину и ушел в тень, скрывающую вход в тоннель, ведущий к их дому.

Скорбные причитания усилились, превратившись в созвучие без слов, душераздирающее в своей красоте. Пикси объединились, взлетая с посиневшими от горя крыльями, слезы, падающие с них, заставляли их светиться. У всех, кроме Джакса — его ноги были прикованы к земле.

— Нет! Я не хочу сад! — закричал он в небольшое отверстие. — Мне не нужны твои мечты, старик! У меня есть свои!

Я повернулась к Айви, напуганная.