— Разлетелись, — ответил фэйри, и я посмотрела на Сидерала, стоящего на краю круга. — Когда родители умирают, молодняк разлетается. Они умирают, либо находят свои пары и, наверное, тоже умирают. Никто из них не возвращается.

— Дженкс не мертв, — выпалила я, чувствуя боль, пронзившую меня до костей, и он осклабился, показывая мне свои острые зубы.

Подавив дрожь, я оглянулась на пенек.

«Дети Дженкса собрались разлететься?»

— Зачем им улетать? — спросила я. — Сад же никуда не делся.

Сидерал пожал плечами, и его злая ухмылка превратилась в гримасу боли, когда кожа на его спине натянулась.

— Это предотвращает межродственное скрещивание. Они всего лишь животные. Мы продвинулись в этом гораздо выше, прислушиваясь к похоронным песням, как волки прислушиваются к больному лосю. Скорбящие пикси покидают свой сад, и новые не появятся, пока не исчезнут все доказательства того, что они здесь жили. Вот что мы делаем. Избавляемся от всех старых обязательств. И они называют животными нас.

Я была уверена, что они разлетелись из-за душевной боли, а не для того, чтобы избежать межродственного скрещивания, но, кивнув, я сказала:

— Но это даже не борьба, если только другой клан фэйри не утвердит свои права на землю, — Сидерал потянулся через свое плечо вывихнутой рукой, чтобы поправить одежду, и потер обрубки своих крыльев. — То, что пикси приказал своему старшему сыну охранять сад, было необычно. Отвратительно, если подумать об этом.

— Это не отвратительно, — сказала я оскорблено. — Дженкс сказал Джаксу оберегать сад, потому что считает, что мне нужна поддержка пикси.

Но Джакс снова улетел, отказавшись от грез своего отца, чтобы следовать собственным. Однако это трудно было поставить ему в вину.

Сидерал помолчал некоторое время.

— Твоя магия может сделать тебя такой же маленькой? — спросил он с сомнением, глядя на свою белую, похожую на робу одежду.

Мне было больно говорить о Дженксе, но я сказала:

— Однажды я сделала Дженкса большим.

Фэйри издал сухое шипение, которое я начала определять как недоверие.

— Он бы не смог летать, будучи такого роста. Вес был бы слишком большим.

— У него не было крыльев, — я посмотрела на крыльцо, потом обратно на пень Дженкса. — Когда он стал таким большим, они ему оказались не нужны.

Меня поразила внезапная мысль, и мои глаза метнулись к Сидералу. Я могла бы сделать их большими, а потом — снова маленькими, чтобы вернуть им их крылья.

«А дальше что?», — подумала я.