«Черт побери, сколько еще доказательств мне нужно?»

Дрожа, я посмотрела на Пирса. Его лицо было пустым, и он выпил зелье без колебаний.

— По вкусу похоже на осень, — сказал он, проведя языком по внутренней стороне рта.

— На сухие листья, — прошептала я, вспоминая, что Дженкс говорил о том же.

Все фэйри на краю стола наблюдали за нами, и я задалась вопросом: если бы я освободила их, вернулись бы они в Ковен и рассказали бы им о том, чему стали свидетелями? Волновало ли это меня?

Собравшись с духом, я подняла флакон… потом остановилась.

— Одежда, — выпалила я. — Я не могу идти в дом Дженкса голой.

— Джи принесет ее, — сказала Кери терпеливо. — Для тебя и для Пирса.

Удовлетворенная, я выпила флакон, ожидая ехидного замечания Дженкса о голых ведьмах в его Райском саду, но, естественно, его не последовало. Мое сердце сжалось. Мерзкий вкус зелья, казалось, высушил мой рот, и я сглотнула, языком пройдясь над своими зубами, стараясь избавиться от него.

— Оно отвратительно, — проворчала я, скорчив гримасу и вставая в линию. Теперь оставались лишь магические слова.

— Какое слово отвечает за то, чтобы вернуться назад? — спросила я.

Кери пожала плечами.

— То же, что активирует его.

Я вспомнила слова заклинания, которое использовала для Дженкса прошлым летом.

— Non sum qualis eram?

Глаза женщины расширились, и я успела сделать один глоток воздуха, прежде чем его вытолкнуло из меня.

Вот так быстро оно начало действовать. Боли не было, но я чувствовала напор лей-линии, вливающейся в меня, вибрирующей в каждой клетке, пока я не ощутила себя переполненной. Слой грязного безвременья охватил меня, спутывая слух, издавая щелчки триллионов счет. Мои клетки готовились меняться, подключая одни каналы, отключая другие. Потом поток энергии замедлился.

Я сделала еще один вздох до того, как воздух снова вытолкнуло. Мне казалось, что меня выжимают, как тюбик зубной пасты. Энергия потекла из меня, и я уменьшилась. Глаза перестали работать, и я запаниковала. Раздался звук дробления: громкий треск, за которым последовал звон осколков. Мне показалось, что это могла быть моя душа.

С заключительным ударом, отразившимся из линии, проклятие выдохлось. У меня заложило уши, ничего не было слышно. Я открыла глаза, оказавшись в отливающем черным хлопком мире, пахнущим мылом. Моя рубашка. Я сделала это. Я пощупала спину, выдохнув, когда не обнаружила никаких крыльев.