— Как это? — вздрогнул я. — Дразнишь?

— Ничуть, — она потянулась. — Спа-а-а-тоньки хочется…

— А тра-а-хньки?

— С тобой — всегда хочется, — она склонила голову на бок и задумчиво глянула на меня. — Не веришь?

— Я тоже не дурак.

— Нет?

— Ну… может, чуть-чуть. Но не настолько… Слушай, он правда… Ему, правда, наплевать, что ты?.. Никаких запретов?

— Никаких. Кроме… — она замолчала.

— Кроме?

— Да так… ерунда, — она тряхнула головой, словно стряхивая с себя какую-то мысль. Слушай, ты меня трахнешь, или?..

— Или. Лучше ты меня.

— Идет.

— Идет? — я сладко потянулся. — Идет рыжая блядь по дорожке, у нее заплетаются…

Но договорить она мне не дала — откачнулась назад, как-то хищно подобралась, а потом резко, словно развернувшаяся пружина, прыгнула на меня, раскинув в прыжке колени в стороны. Я и охнуть не успел, как ее колени бухнулись в тахту, с обеих сторон как клещами стиснули мои бедра, а руки стали умело и быстро расстегивать ремень и молнию на моих джинсах.

Она не играла, не шутила и больше ни на что не отвлекалась.

Как кошка.

Кошки не умеют заниматься сразу несколькими делами. И если уж чем-то занялись, то не отвлекутся, пока не закончат.

* * *

… - Стало быть, крутые люди ценят мой талант, — сказал я, потушив бычок в пепельнице, — а ты фыркаешь…

— Я не фыркаю, я мурлыкаю. Мур-мур-муркаю.