Я прижала дрожащие руки к лицу Ноя, осторожно балансируя, чтобы не навалиться на него.

— Ты умирал.

Я выговорила эти слова срывающимся голосом.

— Чушь, — сказал Ной, и на губах его появилась улыбка, как будто его это развлекло.

— У тебя посинели губы.

Как посинели губы Рэчел после того, как она задохнулась. После того, как я убила ее.

Ной приподнял брови.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела.

Я не смотрела на Ноя. Не могла. Я слезла с него, и он сел, скользнув рукой по выключателю и осветив комнату.

— Я уснул, Мара. Ты спала рядом со мной. Ты затащила меня на кровать, и я был рядом с тобой, и… Господи, это был хороший сон.

Ной прислонился к спинке кровати и закрыл глаза.

У меня голова шла кругом.

— Мы целовались. Ты не помнишь?

Ной ухмыльнулся.

— Похоже, у тебя тоже был хороший сон.

То, что он говорил… Это не имело смысла.

— Ты сказал, что я пахну… беконом.

— Что ж, — ровным тоном проговорил он. — Неловкая ситуация.

Я посмотрела на свои руки, безжизненно лежащие на коленях.