— Ты не можешь ему такое читать.

Улыбка преобразила лицо Ноя.

— Почему бы и нет? — спросил он.

— Потому что. Это отвратительно.

Ной повернулся к Джозефу и подмигнул.

— Тогда в другой раз.

Джозеф покинул комнату, но, выходя, улыбался.

— Итак, — осторожно проговорил Ной.

Я сидела, скрестив ноги и запутавшись в простынях.

— Итак, — отозвалась я.

— Тебе бы хотелось послушать о новых приключениях Любопытного Джорджа?

Я покачала головой.

— Ты уверена? — спросил Ной. — Он был такой противной обезьянкой.

— Пас.

Тогда Ной бросил на меня взгляд, который разбил мое сердце.

— Что случилось, Мара? — спросил он тихо.

Стояла ночь, и, может быть, потому, что я устала, или потому, что я начала говорить… Или потому, что он впервые задал мне вопрос, или потому, что Ной был таким душераздирающе, невозможно красивым, сидя на полу рядом с моей кроватью, окруженный ореолом света лампы — но я ему рассказала.

Я рассказала ему все, с самого начала. Я ничего не утаила. Ной сидел неподвижно, как камень, глаза его не отрывались от меня.

— Иисусе Христе, — сказал он, когда я закончила.

Он мне не поверил. Я отвела взгляд.