– И что именно?

– Что угодно, киска. Самое безобидное, что с тобой случится, – тебя попросту убьют.

– А может быть и хуже?

– Но ты же не желаешь превратиться в зомби или вообще сойти с ума?

Даже от одной мысли меня дрожь пробрала.

– Аргумент убедительный. Обещаю ничего не делать.

– Вот и хорошо, кудряшка.

– Хотя я ничего и не умею.

– Я уже говорил, что твой талант зависит от твоих эмоций. Но сейчас, девочка, ты должна держать себя в руках! Даже если меня будут резать на куски! Я не успеваю вернуть тебя в твое тело, но как только меня оставят в покое, в крайнем случае – с рассветом, я выведу тебя обратно. Все ясно?

– Обещаю сидеть тихо, – поклялась я.

В глазах вампира читалось недоверие, но спорить было поздно. Стены уже расплылись окончательно – и сквозь них была отчетливо видна та самая пыточная камера, из которой удрали мы с Даниэлем. И очень знакомое тело, привязанное к пыточному столу. Сейчас вампира обливали водой из ведра. Еще в комнате были несколько вампиров. И я с тихой яростью узнала Дюшку. Решил сам допросить соперника! Тварь! Хлебом не корми, дай порадоваться чужим мучениям! Мечислав все еще стоял радом со мной, но я откуда-то знала, что вампиру все сложнее оставаться в трансе.

– Когда все это окончательно растает – я вернусь в свое тело. А тебе лучше будет отойти в угол камеры.

– Как скажете.

Вампир неожиданно притянул меня к себе и коснулся губами виска.

– Удачи нам обоим, кудряшка.

– Удачи, – повторила я вслед за ним.

– И не делай глупостей, кудряшка. Я многое могу вынести! Держи себя в руках!

– Обещаю.

– Тогда – до встречи в нашем сне, малышка.

– Удачи, – еще раз повторила я. Она нам очень понадобится. И даже не поняла, в какой момент я осталась одна. Просто все растаяло окончательно. Вокруг были уже не иллюзорные стены, а вполне реальная пыточная камера. Мечислав лежал привязанный к столу и вертел головой, а Дюшка со сподвижники (чтоб им пусто, солоно и с вечера не хлебавши!!!) смотрели на него нехорошими такими взглядами, примерно как наш замдекана смотрит на должников. То ли сейчас сожрать, то ли на потом оставить? У Дюшки такого вопроса не возникало. С его-то наклонностями. Но и палача нигде не было видно. Даже в чувство Мечислава приводил один из свитских. Интересно, это потому, что пытать его не собираются, или просто нового садиста пока не подобрали? Мечислав фыркнул как разозленный кот – и открыл глаза. Я поспешно отбежала в угол. Смешно, но я чувствовала себя так, словно я живая, целая и вполне реальная – стою в углу камеры. И оставалось только удивляться, как меня никто не видит.