Он был абсолютно прав. И все же, все же…

– Хорошо. Что мы пока можем для них сделать?

– А что ты хочешь сделать?

– А что я могу?! – огрызнулась я. – Сейчас пойдем на улицу, ловить людей. Лучше – алкоголиков или бомжей. У тебя с гипнозом хорошо получается, а я присмотрю, чтобы тебя никто не обидел.

– Скажи лучше, что оставаться здесь не хочешь.

– А ты бы хотел?

Вампир опустил глаза. Крыть было нечем. Я не садистка. И зрелище чужих мучений меня в экстаз не приводит. Наоборот. Вызывает сильнейшее отвращение. Я просто боялась здесь оставаться. В пыточной камере стоял очень своеобразный запах. Крови, боли, мучений, почему-то – экскрементов, запах крыс, запах недавней смерти – все это смешивалось, и меня начинало мутить. Мне надо было на свежий воздух. Срочно!

– Мне здесь тоже неприятно. Идем?

– Нет, – покачала я головой. Потом высвободилась из его рук и подошла к вампирам. Как бы ни повернулось дело, они должны знать, что больше никто не придет мучить и убивать их. Пока я жива – никто не войдет сюда со злом. Я обошла стол так, чтобы вампиры меня видели.

– Не отвязывай их, – предупредил Даниэль. – Это опасно в таком состоянии. Им надо утолить первый голод, потом можно будет снять цепи.

– Как скажешь.

Вадим смотрел на меня так, словно сам себе не верил. Я провела рукой по его волосам – и он сжался на столе в комок.

– Все хорошо, – шепнула я. – Все хорошо. Это я, Юля. Я пришла и скоро приведу вам свежую кровь, чтобы вы смогли жить.

Из голубого глаза выкатилась слеза. Обычно вампиры плачут кровью, но эта слезинка была прозрачна как стекло.

– Юля…

Больше он ничего не говорил. Наверное, просто не мог. Я повернулась к Даниэлю.

– Как скоро они смогут встать на ноги?

– Не знаю. Три дня, пять дней, неделя…

– Ты оправился гораздо быстрее, – заметила я. – Всего за одну ночь.

Моя рука, независимо от моей воли, гладила шелковистые волосы вампира. Такие мягкие, такие тонкие, совсем как у ребенка.