Единственным источником света в компьютерной комнате было мягкое свечение мониторов. Пятилетняя Валентина сидела за одним из терминалов. Ее кресло было поднято до предела, так как в свои пять лет она едва доставала до клавиатуры. Она была одета в розовое платье, все в кружевах, белые колготки и лакированные туфли. Ее наряд нельзя было назвать платьем маленькой девочки. По сравнению с одеждой прошлого века, в которой она к нам приехала, это был действительно шаг вперед. Аккуратный треугольник ее лица призрачно вырисовывался в свете монитора. Она смотрела на что-то на экране так пристально, что, казалось, не слышала, как мы вошли.

Мне в голову пришла ужасная мысль. Она и Бартоломе, который застрял на 12, оба были под землей, когда нас всех накрыл ардер. Что с ними случилось?

- Валентина, - позвала я.

Она заметно вздрогнула и нажала несколько кнопок. Экран мигнул, и по нему поплыли изображения маленьких мультяшных животных. Она начала двигать мышью, словно была сосредоточена на детской игре. Может, она и на самом деле получала удовольствие от игры, но что бы она ни делала раньше, это не имело никакого отношения к глазастым мультяшкам, заполонившим экран. Она лишь выглядела на 5. В действительности, она была старше, чем Жан-Клод. На самом деле, и она, и Бартоломе, оба были самыми старыми вампирами в Сент-Луисе. Они были пойманы в ловушку детских тел, но детьми не были.

Она оглянулась, улыбаясь; напряженность, которую я заметила на ее лице, когда только вошла в дверь, исчезла. На меня смотрело лицо хорошенькой девочки. Она даже могла заставить свои глаза наполниться этим наивным детским светом, но это была ложь. Ее обратили в слишком юном возрасте, чтобы она могла заниматься сексом. Но у нее были некоторые взрослые потребности, и они превратились в боль. На протяжении веков она была сексуальным садистом и профессиональным палачом. Это было и ее призвание, и хобби. Я гадала, чем для нее мог обернуться ардер.

Она нежно улыбнулась мне.

- Анита, хочешь поиграть со мной?

- К сожалению, мне нужно заняться полицейской работой.

Она надулась.

- Никто никогда не хочет играть.

Я не хотела задавать вопрос, но одна мысль о том, что я забыла о ней во всей этой неразберихе, вынудила меня спросить.

- Что случилось с тобой и Бартоломе прошлой ночью?

Она сложила руки на своей хрупкой детской груди и надулась сильнее. Сейчас она была на грани гнева.

- Он запер меня в гробу на несколько часов.

Я выдохнула, только теперь осознав, что задерживала дыхание. Я пыталась не выдать облегчения, которое ощутила. Но она заметила. В течение столетий она наблюдала за взрослыми и манипулировала ими.