У этой работы был собственный природный ритм: сбивать стрелы с цели было словно тянуть тяжелые рыболовные сети, потом сделать передышку на глоток воды, пока действует Саркан. Потом снова мой черед вставать к окну. Но Соля снова и снова нарушал этот ритм. Он поддерживал паузы между залпами ровно настолько, чтобы мы не успевали присесть, как снова приходилось вскакивать, а потом делал довольно долгую паузу или вместо этого направлял залп в нашу сторону, либо старался делать два один за другим.

— Ну не бесконечный же у него запас стрел, — сказала я, устало и болезненно опираясь на стену. При лучниках были парнишки-помощники, которые собирали упавшие стрелы, выдергивая застрявшие из тел и стен, и принося обратно для залпа.

— Нет, не бесконечный, — согласился Саркан, немного отстраненным голосом, слегка погрузившись в себя из-за постоянного оттока силы: — Но он расходует их небольшими залпами. Весьма вероятно, что ему хватит до утра.

После своей очереди Саркан быстро выскочил из комнаты и вернулся из лаборатории с закупоренной банкой с вишней в сиропе. В дальнем углу библиотеки у него стоял большой самовар, в котором никогда не иссякал чай. Ему удалось счастливо пережить взрыв ядра, хотя хрупкие стеклянные чашки попадали и разбились. Вместо них он налил чай в две мензурки, и пододвинул ко мне банку с вишней.

Это были темно-красные кисленькие вишни из садов за Вёсной с полпути к другому концу долины, законсервированные в сахаре со спиртом. Я забросила в рот две полные ложки и с удовольствием ее облизала. От них пахло домом, и в них таилась неспешная волшебная сила долины. Волшебник взял на ложечку только три штучки, аккуратно и взвешенно, и пристроил ложку на краю банки, словно и сейчас он осторожничал, как бы не хватить лишку. Я отвернулась и, обхватив посудину обеими руками, с благодарностью выпила чай до дна. Ночь была теплой, но я чувствовала, что продрогла до костей.

— Приляг и поспи, — предложил Саркан. — Скорее всего он предпримет последний штурм перед рассветом. — Наконец пушка снова выстрелила, но без особого ущерба. Думаю, все, кто в самом деле умел с ней управляться оказались под действием окаменения. Несколько выстрелов оказались с недолетом, попав в гущу солдат Марека, или с перелетом — вовсе не попав ни в стену, ни в Башню. Стены выдержали. Люди барона прикрыли второй ров сверху одеялами и палатками, растянув их на пиках и древках копий, и прятались под ними от стрел.

Даже попив чая я чувствовала слабость, усталость и притупленность, словно я нож, которым пытались срубить дерево. Я свернулась на ковре, заменившим мне перину, и он сразу показался мне очень удобным для сна. Но сон не шел. Серебристые лучи через длинные, рваные интервалы освещали верхнюю половину окна. Отводившее их прочь бормотание Саркана доносилось словно откуда-то издалека. Он оставался в тени, но его профиль четко был виден на фоне стены. Пол под моими ухом и щекой чуть подрагивал от вибраций сражения словно в такт шагам приближающегося великана.