Ощупав мертвых гвардейцев, она протянула Серефину кинжал и поморщилась, когда увидела укус на руке.
– Нам пора, – сказала она, но, помедлив, обернулась и обняла его. – Тебе нельзя умирать, – с отчаянием сказала она срывающимся голосом.
– Слишком поздно, – ответил Серефин, удивившись ее объятиям. – Кажется. А может, и нет. Что происходит? – Осознав, что Остия одна, он почувствовал прилив паники. – Где Кацпер?
Вспышка молнии на мгновение осветила коридор, прежде чем вновь погрузить их в полутьму.
– Мы должны идти, – повторила она. – Прости, Серефин, я не знаю, где Кацпер. – Но она все еще не выпускала его из объятий и даже сжала еще крепче. – Сегодня утром твой отец объявил о твоей смерти. Причем от рук калязинских наемников. Сейчас он в соборе… и, Серефин? – Она, наконец, отстранилась, но ее лицо побледнело. – Что бы он ни пытался сделать, ему это удалось. И ты не должен был выжить.
– Ну, – стараясь скрыть ужас за улыбкой, протянул Серефин, когда Остия отступила на шаг. – Если отец хочет стать богом, мне следует показать ему, что я видел на той стороне.
Он пристегнул кинжал к поясу, но не стал перевязывать рану от укуса. Ему хотелось, чтобы все видели его безрассудство.
Остия широко раскрыла свой единственный глаз:
– Что ты видел?
– Звезды, – сказал Серефин.
Он махнул рукой на звезды, все еще висящие в виде созвездий вокруг его головы. А затем перешагнул через трупы и отправился в сторону дворца.
– Музыку. И… – Он замолчал. – Мотыльки.
Тысячи сверкающих крыльев запорхали вокруг него.
34
34
Надежда Лаптева
Надежда Лаптева
Своятова Рая Астафьева:
Своятова Рая Астафьева: