– Прости меня, – неуверенно заговорил Мэтью, – ибо я согрешил. Я… – Он смолк, собрался с мыслями. – Сегодня из-за меня погиб один человек. Из-за того, что я сделал. Человек, которого я любил. Я не был с ним знаком. Но все равно любил его.

Он думал, что молитва поможет. Но он ошибся. Он поделился своей тайной с Джонатаном, но знал, что никогда ни словом не обмолвится о происшедшем никому из живущих: ни парабатаю, ни родителям, ни другу, ни незнакомому человеку. Этой ночью непреодолимая пропасть разверзлась между Мэтью и остальными людьми на Земле. Никто об этом не подозревал, но теперь он был отрезан от всех, навсегда. Он стал для них чужим.

Это вполне заслуженное наказание, думал Мэтью. В конце концов, он совершил убийство.

18. Движение во мгле

18. Движение во мгле

Лишь после полудня Джеймсу удалось, наконец, сбежать из Института – каждый член Анклава, попадавшийся ему на пути, жаждал расспросить его о демоне-мандихоре. Отвязавшись от них, он пешком отправился на Гровнор-сквер, чтобы встретиться с остальными «Веселыми разбойниками».

Джеймс открыл дверь дома Мэтью своим ключом, вошел и остановился на верхней ступени лестницы, ведущей в цокольный этаж. Он знал, что друзья сейчас в лаборатории: снизу доносился щебет Кристофера и низкий, певучий голос Мэтью. Он чувствовал присутствие Мэтью, когда находился неподалеку от своего парабатая – они были подобны двум магнитам.

Друзья сидели около высокого лабораторного стола с мраморной столешницей. Повсюду были расставлены любопытные приборы и инструменты: гальванометр для измерения силы электрического тока, крутильные весы, механическая модель Солнечной системы из золота, бронзы и серебра – эту вещь Шарлотта подарила Генри несколько лет назад. Дюжина микроскопов, астролябии, реторты, разные весы и мензурки в беспорядке теснились на столе и в застекленных шкафах. На особом возвышении красовался армейский револьвер «кольт» модели 1873 года, над усовершенствованием которого Кристофер и Генри работали несколько месяцев до начала истории с демонами. На стволе и рукояти было выгравировано множество рун, а среди рун змеилась надпись: «Лк. 12:49»[46].

Лицо Кристофера защищали специальные очки в медной оправе; одет он был в рабочую одежду – рубашку и брюки, покрытые таким количеством пятен и прожженных дыр, что родители запрещали ему надевать их на улицу. Мэтью, внешне представлявший собой полную противоположность Кристоферу – изящный костюм, синий с золотом жилет и такие же гетры, – старался держаться как можно дальше от пылающих бунзеновских горелок. Оскар дремал у его ног. В помещении стояла тропическая жара.