Алистер закрыл глаза и некоторое время стоял так.

– Прошу тебя, прекрати эти расспросы.

– Не прекращу, – упрямо сказала Корделия. – Ты считаешь, что отец совершил какой-то неблаговидный поступок. Я права?

Алистер уронил перчатки.

– Совершенно неважно, что я считаю, Корделия…

– Нет, важно! – возразила она. – Важно, потому что ты скрываешь что-то от меня, вы скрываете, ты и Mâmân. Я недавно получила письмо от Консула. Она говорит, что невозможно допросить отца с помощью Меча Смерти, потому что он ничего не помнит об экспедиции. Как такое могло случиться? Почему он…

– Он был пьян, – перебил ее Алистер. – В ту ночь, перед вылазкой, он напился настолько сильно, что совершенно ничего не соображал и отправил этих несчастных прямо в логово вампиров. Он так напился, что потом все забыл. Он, черт побери, постоянно пьян, Корделия. Единственный член нашей семьи, кто ничего не знает об этом – ты.

Корделия безвольно опустилась на кушетку. Ноги были как ватные.

– Почему ты не сказал мне этого раньше? – прошептала она.

– Потому, что я не хотел, чтобы ты об этом знала! – заорал Алистер. – Я хотел, чтобы у тебя было нормальное детство, а не такое, как у меня. Я хотел, чтобы ты могла любить и уважать своего отца, в отличие от меня. Как ты думаешь, кто прикрывал его, когда он в очередной раз уходил в запой? Кто рассказывал тебе, что отец болен, устал и спит, когда он валялся пьяный? Кто среди ночи бегал по городу и искал отца по трактирам и пивным, находил его под столом в беспамятстве, а потом волок на себе домой через черный ход? Кто в десять лет доливал воду в бутылки бренди, чтобы мать не заметила, сколько он успел выпить за вечер?..

Он смолк, тяжело переводя дыхание.

– Алистер, – прошептала Корделия.

Она знала, что все это правда. Она вспомнила, как отец день за днем лежал в постели в комнате с задернутыми шторами, и мать говорила, что он «болен». Вспомнила, что у Элиаса заметно дрожали руки. К столу перестали подавать вино. У отца почти никогда не было аппетита. Время от времени Корделия натыкалась на бутылки бренди в самых неожиданных местах: в шкафу с верхней одеждой в холле, в сундуке с постельным бельем. Алистер делал вид, будто ничего особенного не происходит, смеялся, шутил, отвлекал ее внимание. Чтобы она не задумывалась об этих вещах. Чтобы ей не приходилось об этом задумываться.

– Его наверняка осудят, – заговорил Алистер. Его била дрожь. – Меч Смерти бесполезен, но отец выдаст себя, его выдаст лицо, речь. Члены Конклава сразу поймут, что он алкоголик. Вот почему матушка так стремится поскорее выдать тебя замуж. Чтобы ты очутилась в безопасности, когда наше имя будет навеки опозорено.