Корделия взглянула на брата, ожидая увидеть в его глазах боль и печаль, но взгляд его был жестким, а губы были сжаты в тонкую линию.
– К тебе там плохо относились?
Алистер снова издал безрадостный смешок.
– Сначала. А потом я понял, что у меня есть выбор. Учащиеся в Академии делятся на два лагеря: те, над кем издеваются, и те, кто издевается над другими. Третьего не дано.
– И ты?..
Алистер напряженным голосом произнес:
– А ты бы что выбрала на моем месте?
– Если бы у меня было только два варианта, – ответила Корделия, – я бы бросила школу и вернулась домой.
– Ну что ж, – сказал он, – а я выбрал тот лагерь, в котором не чувствовал себя посмешищем.
Корделия молчала. Лицо Алистера было бесстрастным.
– И что из этого вышло? – наконец, осмелилась спросить она, стараясь говорить как можно мягче.
– Ужасно, – пробормотал он. – Это ужасно.
Корделия не знала, что сказать, что сделать. Ей хотелось подбежать к брату, броситься к нему на шею, сказать, что она любит его, но он стоял с суровым видом, скрестив руки на груди, и она не посмела. Наконец, она протянула ему нож.
– Не хочешь? Ты так хорошо умеешь метать кинжалы.
Брат с подозрением посмотрел на нее.
– Мне нужно, чтобы кто-то помог мне, Алистер. Ты видишь, что у меня плохо получается.
Алистер подошел и забрал у нее оружие.
– Очень плохо, – согласился он. – Я знаю, что искусство обращения с мечом дается тебе без труда, но во всем остальном придется приложить усилия. Не спеши. Следи за положением ног. Смотри и повторяй за мной. Вот так, Лейли. Ты со мной?
Да, она была с ним.