Алистер несколько мгновений смотрел на нее, потом разразился хриплым смехом, в котором не было ничего веселого.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Очень жаль, что теперь ты стал слишком хорош для своей семьи! Ты слишком хорош для того, чтобы тренироваться со мной!

Он рассеянно покачал головой.

– Не болтай ерунду, Корделия.

– Просто поговори со мной! – воскликнула она. – Я не могу понять, почему ты постоянно такой мрачный. Ведь тебе так повезло, ты, а не я, уехал из дома. Ты, а не я, интересно проводил время в Идрисе. Ты знаешь, как одиноко и тоскливо мне было весь год?

На миг ей показалось, что Алистер растерялся и не знает, что ответить. Уже очень давно Корделия не видела на его лице отражения его истинных чувств. Но затем он снова захлопнул створки, как устрица.

– Каждый из нас одинок, – ответил он. – Такова жизнь.

– Что это значит, объясни! – воскликнула она, но брат уже развернулся, чтобы идти. Корделия вытерла слезы рукавом и поспешила за ним.

Когда они вернулись домой, Корделия оставила его в холле, пошла к стеклянному шкафу для фарфора, который служил арсеналом, и забрала оттуда целую охапку метательных ножей. Затем, сгибаясь под тяжестью оружия, прошла мимо брата в зал для тренировок и по пути бросила на него гневный взгляд. Он смотрел на нее все так же, молча.

В зале Корделия сложила ножи на пол, стала перед мишенью и принялась бросать их один за другим. Метание ножей не было ее сильной стороной, но ей нужно было выместить на чем-то свое раздражение, нужно было причинить кому-то боль, пусть это была всего лишь деревянная мишень. Как обычно, тренировка успокоила ее. Дыхание выровнялось. Это был монотонный процесс: она делала пять бросков, потом подходила к мишени, забирала ножи и возвращалась. Пять бросков. Подойти к мишени. Забрать ножи. Вернуться. Пять бросков.

Примерно через двадцать минут она поняла, что Алистер уже довольно долго стоит в дверях зала, но сделала вид, что не замечает его.

Кто-нибудь другой на его месте сказал бы, что у нее получается лучше, чем год назад, или спросил бы, можно ли попробовать самому. Алистер, однако, в конце концов откашлялся и произнес:

– Когда ты бросаешь нож, ты неправильно разворачиваешь левую стопу. Поэтому у тебя так плохо получается.

Она бросила на него недовольный взгляд и продолжала занятие. Однако на сей раз обращала больше внимания на положение ног.

Через некоторое время Алистер заговорил:

– С твоей стороны глупо считать, что мне повезло. Совсем наоборот.

– Это не ты сидел без друзей в четырех стенах целый год.

– Вот как? – Он злобно ухмыльнулся. – Сколько человек за этот год приходило сюда, чтобы поиздеваться над тобой? Сколько раз у тебя спрашивали, почему родители не могут позволить себе нанять для тебя учителя? Или говорили, что твой отец – неудачник, потому что вы все время переезжаете с места на место?