– Мне сложно ориентироваться по времени суток. И не совсем понимаю, зачем нам ждать, когда сменятся амбалы у дверей.

– Ну, твоя правда. Сейчас нам главное придумать, как заманить сюда охранника.

– Вдруг он окажется не дураком и не захочет войти?

– Захочет! Я хорошо знаю людей, – обнадеживающе сказал Гоннель.

– Тогда каков наш план? – спросил юноша.

– Сейчас, сейчас… Я его как раз дорабатываю…

– Где?

– В голове, конечно! Во всех подробностях. А ты пока вздремни немного.

– Сомневаюсь, что у меня это получится в таком леднике, – отозвался Анри.

– Ну, это уже на твое усмотрение. А нам не привыкать! И в холод, и в жару, и под открытым небом! – засмеялся разбойник.

– Я тоже когда-то вел бродячую жизнь, – признался молодой человек. – Был артистом. А теперь я шут.

– Да ну! – пробурчал собеседник, устраиваясь поудобнее на полу.

– Прошло вроде бы немного времени, меньше полугода, а сейчас кажется, что так давно всё было. Да и со мной ли это происходило? Страшно подумать, – Анри замолчал.

Воцарилась тишина.

– Клеман, – позвал он.

Никто не отозвался.

– Клеман, ты спишь?

Ровное посапывание было ответом на его вопрос.

– Ну спи, спи, если можешь, – произнес юноша.

Ему-то действительно сон никак не давался, глаза ломило, а мозг разрывался на сотни бесполезных клочков. Бредовая бессмысленность! Это напоминало калейдоскоп, состоящий из разнообразных фрагментов, совершенно не схожих друг с другом. Анри не знал, с чем сравнить свои ощущения. Мелкие разрозненные частички, сводящие с ума бешеным мельканием красок и чувств, треском мозговых суставов и неприятным журчанием крови, деловито снующей по всему телу. Не было никаких воспоминаний и мыслей, думать не хотелось и не получалось. Только одна короткая бессвязная мыслишка проскочила в сознание юркой тенью: «Разум умирает…» И это было похоже на правду, ибо в дремучих стенах тупого безделья Разум гибнет очень скоро, и его нелегко спасти. Придется долго и тщательно трудиться, забывая об отдыхе и изнемогая от изнурительной работы. Кто возьмется за спасение собственной мысли? В нас достаточно ума и лени, чтобы этого не делать. Останемся такими, какие мы есть. Но станемся ли?