– Это же очевидно: наслаждаюсь жизнью.

– Место для этого самое подходящее! А если серьёзно?

– Нелепость какая-то. Обвинили в воровстве, мною не совершенном.

– Ну это на них похоже…

– Ты о ком?

– О господах Лонгвилях.

– Ты их тоже знаешь?

– Еще бы мне не знать! – снова хмыкнул Гоннель. – Ведь я родился в этих проклятых стенах! Потом мой отец каким-то чудом сумел отвертеться от службы в замке, и мы вдвоем с ним перебрались в деревню. Мне тогда было лет десять-одиннадцать. Деревенские детишки пугались меня. Да и я их сторонился. Сам понимаешь, вырос в глухом одиночестве, без друзей и сверстников. Я уходил из деревни в лес и подолгу бродил там, только в проказах находя развлечение. Отец сердился на меня, ведь другие мальчики моего возраста уже давно помогали родителям. А мне было неинтересно. Я даже не мог пересилить в себе отвращения к крестьянам, таким безмозглым и тупым, для которых не существовало ничего, кроме их привычек. Они, словно покорные животные, весь день с рассвета до заката трудились, иногда прерывая работу принятием пищи, а добравшись до дома, развалившегося и почерневшего от гнили и нищеты, моментально засыпали. В этом они находили удовольствие от жизни. Мне же претило вставать ни свет, ни заря. Я любил не спать ночами, разыскивая на погостах старинные клады.

– Находил?

– Клады-то? Честно говоря, как-то не доводилось, – признался Гоннель. – Но я не отчаивался. Я мечтал стать богатым и сильным. А деревенские мальчишки прозвали меня «Угрюмым Клеманом» и между собой считали безумцем. Для них все, кто живет как-нибудь иначе, чем они – сумасшедшие! Соседи укоряли моего отца за то, что он плохо меня воспитывает, но он ничего не мог со мной поделать, как ни старался. Я решил стать разбойником. И, как видишь, исполнил мечту.

– Прости, ты говоришь, что вы жили вдвоем с отцом. Ты – сирота?

– Как сказать… – замялся разбойник; было заметно, что он не горит желанием затрагивать эту тему, но всё же собрался с духом и продолжил. – Моя мать осталась в Лонгвиле, герцог ее не отпустил. В то время он как раз собирался жениться, а при подобных обстоятельствах необходимо было иметь под боком повитуху. Моя мать, на свою беду, в этом деле была мастерицей. Поэтому даже и мечтать не смела об освобождении.

– А что было потом?

– Ну что… Герцог взял в жены хорошенькую дворяночку из столицы. И вскоре та родила ему ребенка, а сама скончалась, – Гоннель замолчал.

– Почему ты прервался? – спросил Анри после паузы.

– Проклятые воспоминания! – воскликнул собеседник. – У меня от них всегда начинает болеть голова!