– Хотел продать потихоньку, да не вышло? – воскликнул герцог, внезапно рассвирепев.

– А почему вы решили, что эта вещь принадлежит госпоже де Жанлис? – неожиданно даже для себя самого спросил Анри. – Драгоценностей на свете пруд пруди, и все они похожи!

– Каков наглец! – герцога захлестнуло море злости. – Да потому что я сам заказывал ювелиру этот кулон!

Он задохнулся от бешенства и приказал своим громилам:

– Под замок его, покуда он меня не довел до желания наградить его палочными ударами.

Лакеи потащили молодого человека вниз, в ледяной подвал, пока гнев господина де Лонгвиля не остынет, и тот не примет дальнейшего решения, куда девать вора.

В подвале было настолько холодно, что Анри сразу принялся стучать зубами, чтобы согреться. У дверей остался один из тех здоровяков, что привели его сюда. Молодой человек это понял, когда услышал, как один из них громыхает по ступенькам, поднимаясь наверх, а другой неприятно посапывает где-то поблизости.

Прошел час другой. Анри они показались днями.

Но дальнейших распоряжений герцога не поступало. То ли гнев остывал медленно, то ли герцог успокоился, найдя пропажу и тем удовлетворился, но Анри пришлось весь день просидеть в ледяной конуре. Один раз к нему впустили Фантину, и та, принеся ему еды, сняла с себя теплый шерстяной платок и сунула в руки молодому человеку. Обморозиться здесь было невозможно, но продрогнуть до костей – вполне. «Пусть это станет тренировкой перед предстоящей скитальческой жизнью», – решил юноша, кутаясь в подарок тетушки Фантины. Спасибо, платок оказался толстым, достаточно большим и не давал совсем закоченеть.

Так прошел день.

Караул у дверей сменился, было слышно, как стучали подошвы в коридоре, но теперь Анри не знал, кто его стережет, и не мог сказать об этом ничего определенного. В холодном подвале было совершенно темно, тут не существовало окошек и щелочек. Всё вокруг было каменное и сырое. Даже крысы здесь не водились, они предпочитали места поуютнее.

Наступила ночь, но Анри не знал об этом, потому как для него, сидящего в холодильнике, не существовало подобных понятий. Он пытался задремать, но ничего не получалось. Шаги за дверью мучили и раздражали его. Потом там же раздался кошмарный храп, сотрясающий стены, и узнику тем более сделалось не до сна. Он мечтал только об одном – чтобы пыточный аппарат храпуна затих хоть на мгновенье.

А когда чего-то сильно захочешь, желания сбываются! Шум и голоса на лестнице заставили «недремлющего стража» проснуться и вступить в дискуссию отборными ругательствами.