— Я не знала, что она вышла на улицу, — Аннабель прищуривается. — Почему она вышла на улицу?

— Потому что она меня ненавидит.

Лицо Аннабель смягчается, что меня удивляет. Затем я замечаю выражение тревоги. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, на что она смотрит, и замечаю, что Блу бежит к нам.

Он тяжело дышит и опускается на колени, чтобы отдышаться.

— Я нигде не могу найти Чарли, — говорит он Аннабель, полностью игнорируя меня.

— Ты везде искал? — спрашиваю я.

Он свирепо смотрит на меня, и я уверен, что парень рассматривает вариант врезать мне по почкам.

— Да, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Что ты с ней сделал?

— Достаточно, чтобы она возненавидела его, — вставляет Аннабель.

Я выбегаю из спортзала с Блу, следующим за мной по пятам. Мы вместе зовем ее по имени, кружа по школе.

— Может, она вернулась внутрь, — говорю я.

— Может, тебе стоит убраться отсюда к чертовой матери и оставить это ее друзьям, — рычит Блу.

Я прикусываю язык, потому что не хочу давать Чарли еще один повод ненавидеть меня.

— Я собираюсь заехать к ней домой. Может быть, она позвонила своей бабушке, чтобы забрать ее. Я позабочусь об этом. Я найду ее. Просто позвони мне в отель «Винк», если она появится, хорошо?

Блу стискивает зубы.

— Блу, — говорю я громче.

— Хорошо. Черт, — он топает обратно в спортзал.

Мчась к «Элизабет Тейлор», я борюсь со страхом, что случилось что-то ужасное. Если так, я никогда себе этого не прощу. Так близко к крайнему сроку, я не должен был выпускать ее из виду. Даже на секунду.

Несколько раз объезжаю стоянку и направляюсь к ее дому. По дороге я мчусь как сумасшедший и успеваю добраться туда за пять минут. Даже не подумав постучать, я бегу к решетке и взбираюсь к ее окну. Мне нужно самому посмотреть, здесь ли она, и я не хочу, чтобы бабушка взбесилась и позвонила в полицию.

Окно скользит под моей рукой, и я снова напоминаю себе, что эта слабая безопасность должна быть исправлена. В ее комнате я ищу что-нибудь подозрительное, но ничего нет. Затем я направляюсь в комнату бабушки. Возле ее двери я слышу шум бензопил и мусоровозов — все звуки исходят от спящей бабули. Открываю дверь и подхожу к ее кровати. Если она проснется, не представляю, что она подумает. Но я знаю, что когда она это сделает, ее внучки уже не будет. Я знаю, какую боль она почувствует, как ее бросят. Это ранит то, что осталось от моего сердца.