Нужно позвонить Драгосу, и немедленно.
Но внезапно пространство заполнила Сила Карлинг.
В противовес дневному свету, на этот раз проход открылся в темный бархатный ночной пейзаж. Он прорезал залитый Солнцем номер, расползаясь подобно мрачному кошмару. Рун ощутил насыщенный влажный запах реки и едкий аромат горящего ладана.
Он стоял и смотрел на дверь открытой спальни, руки непроизвольно сжались в кулаки. Затем он взял свои зачехленные ножи и направился к спальне. Он не спешил, анализируя каждый сделанный шаг, каждый нюанс этой новой реальности. Постепенно он добрался до излома, откуда проход вел к другому временному промежутку. То была некая особая точка, настолько локально сконцентрированная, что ощущалась подобно острию булавки. Как легко можно было бы упустить след этого крошечного времени-места, этого единственного мгновения в бесконечном каскаде других моментов времени. Рун старательно запоминал детали перехода на случай, если придется вернуться тем же путем.
Если бы еще знать, как его использовать. К его разочарованию, место перехода растворилось прямо за ним, как и любое из тех мгновений в настоящем, едва те оказывались в прошлом.
Грифон двигался гораздо осторожнее, чем в первые два раза.
Потому что сегодня выяснилось — то, что произошло в Лас-Вегасе, не всегда остается в Лас-Вегасе, ага.
И вот она, Карлинг, на очередном рубеже.
Каждый раз, попадая в одно из таких мест, она навсегда утрачивала свою былую жизнь. Самый первый раз случился в ее детстве, у реки. Они всегда оказывались у реки.
Во второй раз она рассталась со своей рабской жизнью. И каждый день, опускаясь на колени и воскуривая фимиам, возносила молитвы благодарности странному золотому богу, который утверждал, что богом не является. Но в имени его был знак, он смертельным ударом и целомудренным поцелуем в лоб уничтожил рабыню Хепри, превратив ее в Карлинг, почитаемую крестную дочь одного из самых могущественных жрецов двух земель.
По распоряжению Руна, у нее было гораздо больше личного времени, чем у любой другой известной ей женщины, и ее отец-священник Акил всегда помогал ей словом и делом, дал ей образование, какое в те времена дозволено было получать лишь мужчине. Когда минуло ее двадцать второе лето, она погрузилась в изучение Маат