Карлинг могла бы сообщить им, что как бы громко и театрально они ни молились, заклинания не сработают, если у них нет кнеф, то есть священного дыхания, что вливает в вещи жизнь и придает им форму. Только имея эту Силу, можно пробудить истинное движение, живущее в заклинаниях, и надеяться воззвать к богам.

У Карлинг кнеф был всегда, хотя сама она далеко не сразу дала имя этой Силе. Из ее уст звучало заклинание — и оно срабатывало, однако ей, как женщине, такого уметь было не положено, даже кощунственно, поэтому изучение научных трудов и свою практику она держала в тайне. И несмотря на то, что ее почитали, как горячо любимую крестную дочь, она не происходила от благородных кровей, а значит, стать Слугой Бога не могла.

Впрочем, она и не стремилась стать Слугой, потому что женщины-жрицы неимоверно много пели и больше ничего полезного не делали. Карлинг не собиралась тратить свою жизнь на песенные трели, словно певчая птица в клетке.

Так что, когда Акил предложил ей политически блестящий альянс, она согласилась, скорее, от скуки, чем по каким-либо иным причинам. Пришло время оставить ограниченный быт этого города, который был так предан мертвым, и начать свою собственную жизнь. Завтра она отправится к тому, кто просил ее руки, к мелкому царьку одной из областей пустыни. А затем уж посмотрит, что может получиться из этого человека.

Очень разумное решение, да и предложение было чрезвычайно выгодным для женщины, бывшей рабыни. Ей стоило бы плясать от восторга. Царь хоть и был намного старше, но его дыхание не смердило, к тому же, он оказался сражен ею наповал. Разумеется, у него были и другие жены, в том числе и рабыни в качестве наложниц, но он еще ни одну из них не сделал своей царицей. До этих пор.

И вот она, подобно Осирису, умирала и возрождалась вновь. Она завернулась в плотное одеяние из холодного речного тумана, подкравшегося к знаменитым белым стенам Инеб Хеджа. Ночь была щедрой, дикой, как пьянящее пение вина в ее крови, и она должна бы быть счастлива, воодушевлена. Однако вместо этого ее с головой накрыли беспокойство и замешательство. Вроде собиралась начать новую жизнь, познать что-то иное. Она, которая никогда не была с мужчиной, будет с мужчиной завтрашней ночью.

С мужчиной, который был намного старше, но чье дыхание не так уж и смердило.

Собственное дыхание застряло комом в горле. Она хотела… хотела чего-то. Не понимала, чего именно, но все равно хотела, и сильно. Мир такой загадочный и огромный и чудовищно прекрасный. Карлинг хотела… хотела, чтобы ее душа снова вырвалась из груди, ведомая силой удивления, как бывало с ней, когда она была еще ребенком.