– Других пророков испугали мои намерения, но их план был обречен на провал, – продолжил Паллас. – Поэтому я убил их. Это разбило мне сердце, но я должен был. Я не мог позволить им помешать мне спасти мир от века тьмы. А сейчас, боюсь, я не могу позволить и вам помешать мне.
–
– Итак, – произнес Паллас, остановившись взглядом на Беру. – Беру из Медеи, вернись ко мне на службу, и я оставлю твоих друзей в живых.
Беру замерла под взглядом ярко-голубых глаз Палласа. Из-за других монолитов вышли паладины и подошли к ним.
Гектор, Кхепри, Джуд и Хассан разошлись, окружив друзей и защищая их от приближающихся паладинов. Беру стояла в эпицентре вместе с Антоном, Эфирой и Ильей.
Свидетели и паладины превышали их числом четыре к одному.
– Отлично, – ответил Паллас на молчание Беру.
Прежде чем девушка успела отреагировать, свидетели бросились в атаку с нечеловеческой скоростью.
Джуд обнажил свой меч. Вокруг него взметнулись ветер и листья, поднятые силой его Дара. Слева и справа паладины подошли к Кхепри и Хассану. И за спиной Беру Гектор сражался с еще большим числом. Воздух наполнили лязг мечей и крики боли, и Беру могла лишь надеяться, что никто из ее друзей не пострадал.
– Нужно вытащить ее отсюда, – сказал Илья Эфире.
Для этого им нужно было вернуться, избежав паладинов и свидетелей, с которыми сейчас сражался Гектор. Или спрыгнуть с края платформы, выступавшей над кратером на высоте примерно в две сотни футов.
Или Беру могла просто исчезнуть, воспользоваться силой бога, чтобы унестись далеко отсюда. И забрать с собой всех остальных.
И, возможно, освободить бога в процессе, потому что теперь способа связать его не было.
Пока Беру пыталась принять невозможное решение, некоторые из паладинов пробили брешь в обороне Хассана, несмотря на все его усилия, и Эфира метнулась и встала перед Беру.
– Эфира, нет! – воскликнула ее сестра.
Антон бросился мимо нее. Разоруженный свидетель постарался схватить его, но Антон блокировал его предплечьями и ударил кулаком в горло.