– Джерхан!!! – позвала я его, перекрикивая шум толпы, и наконец сорвалась с места, чтобы через несколько мгновений преградить дорогу огромному полупауку. – Никуда ты не пойдешь!!!

Я перекрыла руками проход, оказавшись в самом начале процессии. Одна… А передо мной стоял полубог, за спиной которого толкались сотни и тысячи воинов с обнаженными клинками…

– Эвиссаэш, отойди. Я должен выполнить свой долг, – прогрохотал голос Айша, а затем он двинулся вперед, планируя оттолкнуть меня легким движением бесконечно сильной руки.

А потом я, кажется, закричала. Не помню, как это произошло, но стены тоннеля начали дрожать. Шаррвалцы замерли, оглядываясь по сторонам, а Джерхан нахмурился.

– Эвиссаэш… – проговорил он грудно и хрипло.

– И хватит меня так звать! – воскликнула я, широко раскрыв глаза. Под ребрами стало так горячо, что казалось, вздохнуть больше не удастся. – Да, пещеры заблокированы. Но у нас есть другой путь кроме войны!

– Какой? – раздался тихий вопрос чуть в стороне, и только потом я поняла, что это был голос Ильхамеса. – Других тоннелей нет в каньоне. А чтобы очистить их или прорыть, понадобится слишком много времени. Годы…

А я… снова заплакала, потому что на самом деле не знала, что делать. Не имела ни малейшего представления. И я плакала громко и надрывно, понимая, что малыши у меня в животе тоже умрут вместе со всеми нами. А я еще даже не успела в них до конца поверить.

– Вы не пройдете здесь! – зарычала я, еще сильнее распахивая руки в стороны так, что даже Айш не смог сдвинуть меня с места, бешено глядя на приближающихся воинов.

Внутри появилось очередное стойкое ощущение, что когда-то нечто подобное уже происходило. Словно способность видеть скрытое и здесь подсказывала мне что-то, но на это раз невозможно было понять, о чем идет речь…

В этот миг грохот пещеры вторил моему голосу, который было невозможно узнать.

А потом вдруг все замерли. И Ильхамес тихо проговорил:

– Айяала… твои глаза…

«Что с ними?» – спросила я, но ни слова не вырвалось из горла. Лишь мысли метались в голове, как в глухой клетке. И сердце стучало… стучало…

Ильхамес подошел ближе, медленно, словно боялся чего-то. А затем посмотрел на меня, не мигая.

И в отражении его огромных глаз я увидела собственные… два зеленых пятна огня, точно такие же, как у Джерхана.

«Что это?» – чуть не вырвался из горла сдавленный вопрос, но я снова не смогла ничего сказать, и на этот раз не из-за мыслей, что уже грозили разорвать голову, а от непонимания происходящего, от смешанных чувств, тревоги, страха и чего-то огненного, что, казалось, вот-вот должно было разорвать меня на куски.