Нет, не в порядке: у меня сердце выпрыгивает. И мурашки от каждого его касания. А его ладони возвращаются вверх: по ногам, бёдрам, талии. Ложатся на плечи. Санаду возвышается надо мной. И стоит слишком близко – я снова ощущаю запах его кожи, смешанный с винным духом. И как-то неловко от этой близости. Санаду дышит шумно и часто – наверное, рывок дался ему тяжело. Да и покачивает его.

Но воспоминание о Марке Аврелии мигом отрезвляет, я тыкаю пальцем в грудь Санаду.

– Марка Аврелия отдайте!

– Я же сказал: Марк Антоний нам нужен.

– Зачем?

– Ну, мы же пьём. До белочки. Марк Антоний – наша белочка. И команда нам нравится.

Команда «Марк Аврелий, тост!» после которой он пьёт то, что налито в бокале?

– Вы и его спаиваете?! – хватаю Санаду за грудки, пытаюсь разглядеть его лицо в сумраке комнаты. – Отдайте его немедленно!

– Тихо, тихо, – Санаду, качнувшись, обнимает меня и шепчет на ухо. – Ну что вам, жалко, что ли? Вы знаете, что наставники щитовиков и наставники боевых магов обязаны обладать определённым уровнем познаний в целебной магии.

Он гладит меня по волосам, а разбегающиеся от его дыхания мурашки мешают сосредоточиться.

– Марка Аврелия отдайте, – глухо повторяю я.

– Саториус и Баратус, как наставники щитовиков и боевых магов, – продолжает нашёптывать Санаду, – отлично разбираются в целительстве, могут оказывать первую помощь. Так что не переживайте: если с Марком Антонием что-нибудь случится – они его починят. Обязательно…

– Что? – толкаю Санаду в живот, но отстраниться удаётся, только когда он чуть разжимает руки. – Это вы меня так типа успокаиваете?

– А что, не помогает?

Да его шатает.

Кому я оставила Марка Аврелия?

– Отдайте.

Но Санаду снова прижимает меня, и нас рывком уносит вверх. А потом бросает вниз. И дымка рассеивается, открывая знакомые красные обои, две кровати с балдахинами и прочую тесно наставленную мебель нашей с Никой комнаты.

– С ним всё будет хорошо, – Санаду отскакивает. – Верну завтра утром. Обещаю.

Я бросаюсь следом, но нас разделяет серая дымка.