Он впервые говорил с ней так искренне, впервые давал ей понять, как много она значит для него. Говорил и сам понимал, что не ждёт от неё ни понимания, ни прощения. Какое тут прощение может быть? Почему она должна его прощать? Он и так слишком много сделал и делает до сих пор, чтоб не ждать прощения и понимания. И от кого? От девчонки варварской крови! От своей рабыни и наложницы! И всё равно говорил ей эти слова, ждал её ответной реакции, хоть Ирида и продолжала молчать, слушала, не перебивая.

— Ты показалась мне не такой, как все до этого. Смелой, сильной, способной дать мне лучшего из сыновей. И не только поэтому. Ты была похожа на ту, которую я, кажется, любил… Похожа внешне и нравом… Я искал тебя не только из-за сына, теперь я это точно знаю. Мне тебя — тебя! — не хватало… — подумав, добавил чуть слышно:- И сейчас не хватает… Да, я скучаю по тем мгновениям, когда мы были вместе… Когда ты была доступна мне… для поцелуя, для прикосновения… Но… не бойся! Я тебя не трону и пальцем! Мне нельзя! — Усмехнулся с горечью. — Да, теперь я жених… И я не больной! Я не собираюсь бросаться на тебя. Хватит этого! Хватит…

Ирида продолжала молчать, и Кэйдар обернулся: она сидела с другой стороны кровати, сидела чуть боком, поджав ноги. Кормила Тавиния, а сама смотрела куда-то в сторону. Из немигающих глаз по щекам катились слёзы, оставляя влажные дорожки. Почему она плачет? Кэйдар отвернулся, непонимающе хмуря брови. Что это за слёзы? Он не мог ответить на этот вопрос, а ведь считал себя знатоком женских душ.

Вот так они и сидели ещё долго. Два врага, повернувшиеся друг к другу беззащитными спинами.

* * *

— Наш картограф перерисовал её с учётом новых сведений, — заметил Лидас, протягивая пергаментную трубку, перевязанную шнурком. Кэйдар, работавший над какими-то документами, с готовностью отложил кисть, взялся за карту. Долго рассматривал её, упираясь локтями в край стола. Спросил:

— Как я понимаю, долина расположена приблизительно?

— Да. Там много чего указано только с его слов. Те же пороги взять. Или перевалы… Всё это придётся исправлять по ходу. Виманий — картограф, — уточнил Лидас, — уже просится с нами. Говорит, всю жизнь мечтал искать новые земли.

— Ну, значит, возьмём, если просится, — легко согласился Кэйдар ещё на одного попутчика, чем удивил Лидаса несказанно. Он-то ждал отказа, сам уже настроился на уговоры, подобрал доводы и объяснения, а Кэйдар просто, без всяких раздумий, увеличил их отряд ещё на одного. Виманий сам не понимает, о чём просит, это не загородная прогулка, он растрясёт там все свои кости. Но это его решение.