— Где он сейчас? — спросила Ирида глухим, еле различимым голосом. Смотрела решительно. Ясно сразу: не отговоришь, всё равно пойдёт проведывать.

В дворцовой тюрьме. Под землёй. Надзиратель проводит, если скажешь, что от меня… Но я бы не советовал… Он сейчас… — Лил не договорил, сам себя оборвал на полуслове. — И господин Кэйдар будет сердиться, если узнает. Ему такое не понравится…

Ирида всё равно пошла. Не в этот день, правда, в следующий. Вечером, когда прислуги в коридорах меньше всего.

В тёплую шаль закуталась, спрятала лицо и открытые до плеч руки. Дрожала от нетерпения и от холода, от нервного беспокойства.

Кто он ей, этот мараг Айвар? Муж несостоявшийся! Знакомы-то всего один день, а волновалась при мысли о скорой встрече. Почему? С чего бы это вдруг? Зачем он ей сейчас?

Да, он единственный, кто тебя связывает с прежней жизнью. Он помнит тебя той, молодой, наивной, беспечной девчонкой. Да и сам он, наверняка, уже не тот застенчивый мальчик с милой ямочкой на правой щеке. Он ведь чужой тебе, этот мараг Айвар! Что ты скажешь ему при встрече? Что стала рабыней человека, убившего твоих отца и брата? Что родила ему сына? Что он был твоим первым мужчиной, а та брачная ночь не принесла вам двоим ничего, кроме несчастья и боли? Только свадебный обряд — больше ничего! — связывает вас. Так к чему тогда всё это?

Ирида не искала ответов на вопросы, просто знала одно: она должна его увидеть! Он должен знать, что она рядом, они оба должны это знать. Освободить друг друга от той брачной клятвы, данной перед богами и близкими людьми.

Но он? Как же он решился вести в свои земли Кэйдара и его людей? И это после того, чему он сам был свидетелем? Неужели не боится за своих соплеменников? Чем Кэйдар прельстил его? Деньгами? Свободой? Жизнью? Чего ему пообещали? Всё равно не должен он соглашаться на это. Стать предателем? Погубить родных ради спасения своей собственной жизни? Нет! Что-то тут не так! Не может быть такого. Айвар не из таких! Хотя?.. Что ты знаешь о нём? Ничего!

Охрана пропустила её без лишних вопросов, тюремный надзиратель — худой сонный и седой, с седой щетиной на впалых щеках — остановил деловым вопросом:

— Ты, красавица, верно, от госпожи от нашей?

— Я от Лила, от лекаря… Навестить марага…

И он повёл её дальше сам, больше ни о чём не спрашивая, сообщил только:

— А он уже ничего… И руки подживают…

Широко распахнул тяжёлую дверь, пропустил гостью вперёд, передавая ей из рук в руки масляный светильничек.

Первый шаг Ирида сделала не сразу — задохнулась от запаха, вернее, от вони, ударившей в лицо. Грязь, сырость, холод. И воспоминания нахлынули о тех днях в этом же подземелье, в такой же камере, по-соседству. Но мысли о том, чтобы повернуть назад, даже не возникло.