Но где Фоэрт? Отрываю взгляд от линии морского горизонта. Я замираю, а в груди, напротив, вспыхивает волнение, да такое, что кружится голова.

Фоэрт Кан неспешно идёт к нам с противоположного конца берега, на нём чёрная рубашка и белые брюки, которые подвёрнуты на щиколотках, он ступает босыми ступнями по песку, ветер треплет его медного отлива пряди, а ткань рубашки облепила тугие мышцы рук, груди и плоского живота.

— Нет, всё-таки я сплю, — произношу тихо, видя мужчину своей мечты.

Я посмотрела на Кери, которая махала ручкой Фоэрту, стоя у кромки воды. Господин адвокат приблизился к нам, от него исходила эта бескрайняя мощь и обаяние. Он, как и всегда, смотрел с высоты своего роста, заставляя кровь нестись жаром по венам.

— Потрясающе выглядишь, — говорит он, опустив взгляд на моё тело, от чего меня обдало ещё большим жаром волнения. — И Кери, дочь, тоже вылитая мама.

Я усмехаюсь, так непривычно и в то же время трепетно слышать это из его уст. Я бы сказала, что малышка похожа на него, но не могу, пока ещё не готова… Фоэрт тоже усмехается и поворачивает голову, смотрит на Кери, которая резвится у воды.

— Я ведь её так давно не возила к морю, куда-нибудь в прекрасные места, я так была поглощена своими проблемами, — произношу вслух.

— Знаешь, я даже рад, что Гастор Ридвон так сделал.

Я сглатываю. Кан снова усмехается, и пара прядей скользят по его скуле, скрывают взгляд.

— Иначе ты бы ко мне не пришла. Чёрт, — вдруг чертыхается он, — если бы не Эстос со своим враньём и отлыниванием от работы, я бы так и не узнал о тебе ничего.

Вот он о чём. Улыбаюсь и расслабляюсь.

— Кто знает, наверное, мы всё равно бы встретились.

Кан смотрит на меня, раздумывая над сказанным, а потом выдыхает.

— Идём? — вдруг предлагает он, поворачиваясь в ту сторону, откуда пришёл.

Я киваю и зову Кери. Мы идём вдоль берега втроем.

“Куда он нас собирается вести?” — разбирает жуткое любопытство. Кери выбегает вперёд, пугая собравшихся чаек на камнях. Кан ловит мою руку, наши пальцы сплетаются. Впереди виднеется навес из белых тканей, на столбах синие цветы, навес стоит почти у воды. Но это ещё не всё, в зелёных деревьях показывается и домик из белого камня, с черепичной крышей с балконом. Рядом с лестницей стоит мужчина в форме — слуга.

— Я же говорил, что приглашаю на ужин, — поясняет Кан, когда я вопросительно и немного потрясенно смотрю на него.

Мы проходим под навес. На белом столике цветы с вазой и вино в ведёрке со льдом, ветер колышет ленты и прозрачные занавески, создавая мягкое плавное движение, как волны у берега.