Кан отодвигает стул, и я присаживаюсь на него, потом сажает малышку и опускается на свой стул напротив меня. От домика неожиданно льётся музыка и заставляет меня улыбаться.

— Тебе не нравится? — интересуется Кан.

— Нравится, но это больше похоже на сон.

— Постараюсь, чтобы он снился тебе почаще.

Слуга подходит к столику, кланяется и берёт бутылку. Начинает разливать в длинные бокалы, Кери, конечно, наполнили стакан цитрусовым соком.

— Давайте отпразднуем нашу победу и возвращение в усадьбу рода Ридвон её владелицы. Пусть немного запоздало, но… — Кан протягивает свой наполненный бокал, звон стекла вибрацией отдаётся в кисти.

Кан делает глоток, не отводя от меня взгляда, и я тоже.

— Я хочу поблагодарить, — бросаю взгляд на Кери, которая сейчас слушает наш разговор, пусть и принялась за фруктовый десерт. — …Поблагодарить, что вы помогли мне в этом.

Я краснею, когда вижу в его глазах пляшущие горящие угольки, догадываясь о том, что он сейчас думает, но не говорит при ребёнке, хотя и не нужно — его взгляд красноречивее слов.

Некоторое время молча сидим, делая неспешные глотки, наслаждаясь волнами и лёгким бризом, моя голова кружится от приятных ароматов свежести и сладости цветов, а приятная приторность вина с вишнёвым вкусом разливается в груди теплом. Боже, нельзя же чувствовать себя так хорошо, так расслабленно. Я даже забыла, каково это.

Кери уже заканчивает с десертом и вновь убегает к накатывающим на песок волнам. Музыка играет громче.

— Пойдём потанцуем, — вдруг предлагает Кан, поднимаясь со своего места.

Я растерянно моргаю. Танцевать прямо здесь? Фоэрт не даёт подумать, выводит меня из-за стола. Я задерживаю дыхание, когда его горячая ладонь ложится на спину чуть выше поясницы, а другой рукой он держит мою кисть. Я чувствую силу и опору, что я в надёжных руках, и это безумно мне нравится.

— Я давно этого не делала, — признаюсь я, когда он делает шаги, а я неловко следую за ним.

— Это неважно, — наклоняется и шепчет мне на ухо, вызывая мурашки на коже.

Но как бы то ни было, на ногу Кану я наступаю за весь танец целых три раза. Мы смеёмся и продолжаем кружиться, исполняя ещё несколько танцев, а потом берёмся за руку и идём гулять вдоль берега вместе с малышкой. Мы разговариваем о многом. Я рассказываю о своём прошлом, об отношениях с отцом, о дедушке много всего, о том, что он хотел бы, чтобы я стала наследницей его дела жизни, и своих желаниях, о которых я порой себе боялась признаться, о том, как жила вдали от дома и чем занималась. Фоэрт Кан выслушивает всё с вниманием, с каким слушает адвокат, я бы могла так подумать, если бы не знала его глубже. Он из тех мужчин, которым небезразличны судьбы других людей, наверное, потому что он сам пережил моменты, когда был совсем один, и знает этому цену. Фоэрт рассказывает о себе — как стал тем, кем сейчас является. И я даже преисполнилась гордости за его упорство и старания, которые он вкладывал в себя, в своё дело. Время текло ручейком, наполненным тихим шелестом волн.