Я поднимаю взгляд на мужчину, внутри горячий трепет и необычное чувство удовольствия, будто сотни бабочек поднялись в животе и запорхали бархатными крылышками.

— Так ты согласна? — повторяет Кан вопрос и ласкает взглядом с таким обожанием, что замирает дыхание,

— Д-да, — киваю я растерянно, — кажется, да.

Фоэрт улыбается, уже зная, что такой его улыбки достойна только я, и это осознание пьянит как самый сладкий ликёр. Он поглаживает нежно мои пальцы и сжимает в своей ладони.

Кери выходит из-за стола и подбегает ко мне, обнимает. Ласково глажу по волосам, смотрю на Кана, от его горячего в свете свечей взгляда чувствую, как меня переполняет ощущение счастья и… любви.

Мы сидели до самых поздних сумерек, когда возле моря стало довольно прохладно, побережье мы покидали в мягкой темноте. Кери уснула прямо в автомобиле.

— У неё сегодня был насыщенный день, — заключает Фоэрт, смотря на спящую малышку на моём плече.

Мы доехали до усадьбы Ридвон уже в ночи, Фоэрт Кан осторожно, чтобы не разбудить малышку, поднял её на руки и понёс в дом. Снова заставив меня удивиться и восхититься, я всегда полагалась на свои силы, и то, с какой лёгкостью он справлялся, вызвало во мне новую волну бурного восторга.

Он относит Кери в спальню и кладёт на кровать. Я снимаю с её ног туфельки, выхожу в коридор и тут же ахаю, когда Кан сгребает меня в охапку и притягивает к своему горячему телу, накрывает в полумраке мои губы своими, горячими, страстно целует так, что в животе немеет. Губы скользят по моим губам в глубоком поцелуе до нехватки воздуха, его ладони опускаются ниже поясницы, пальцы сжимают ягодицы, чуть приподнимая меня, давая почувствовать его каменное напряжение. Из моего горла вырывается тихий стон, который он жадно заглушает.

— Я так этого хотел, с самого утра, — шепчет он горячо, обжигая распалённым дыханием. Кан берёт мою руку и смотрит на кольцо, склоняется и ласкает мои пальцы поцелуем, рвано выдыхая. Боже я только сейчас понимаю, насколько он сдерживался целый день.

— Тебе понравился вечер? — интересуется он.

— Да, — признаюсь честно. — Даже неожиданно, получить это от закалённого сталью адвоката, вы, оказывается, романтик, господин маг, — не удерживаюсь от замечания.

Он долго смотрит на меня, будто пытается что-то разглядеть, его скулы каменеют, а мускулы напрягаются.

— На самом деле нет, не романтик, — переводит взгляд на закрытую дверь, к которой он меня притеснил.

— Что такое? — настораживаюсь я.

Только пусть скажет, что всё хорошо, ведь не может быть никаких “но”? Или может?..

— Нам нужно поговорить о Кери, Адалин, а точнее, о её магии. Прости, это не самое подходящее время, — сглатывает он. — Но нам нужно это обсудить сейчас.