Он улыбнулся. Она услышала это по голосу:

- сейчас я зажгу светильники и покажу тебе, как хорошо всё зажило.- Откинув простыню, Крелл стал вставать, но она опередила его, чиркнула спичкой и поднесла огонь к одному из напольных светильников. Ровным пламенем вспыхнул фитиль, пропитанный маслом андиробы. Слабый ореховый аромат поплыл по комнате, выгоняя мошкару.

  Настя подошла к постели, нарочито строго приказала:

- повернись на живот, я посмотрю, что там. Он послушно повернулся, подставляя голую спину. Повязку, стягивающую рёбра, лекарь тоже снял, из чего она заключила, что они срослись. Девушка осторожно прикоснулась к глубокой ямке, затянутой розовой кожицей: - Тебе не больно, Крелл?

  Он хохотнул:

- мне щекотно. Не бойся, всё заросло, даже рёбра почти не болят.

  Она тихонько погладила остальные шрамы, появившиеся на его спине. Рассматривая их, наклонилась, вдыхая запах его тела. Ей нестерпимо хотелось поцеловать его, провести рукой по гладкой коже, но она сдержалась.

- Перевернись, пожалуйста, я ещё на груди хочу посмотреть.

  Он уже давненько молчал. Настя чувствовала, как напряжены его мышцы. Осторожно перевернувшись на спину, он замер под её руками. Она погладила розовые шрамы на груди, опустила руку на живот. Там был только один, но длинный, тоже уже затянувшийся молодой кожицей. Настя подумала, как хорошо она знает это тело и, что лукавить перед собой, как сильно любит его. Она видела, как натянулась набедренная повязка, распираемая затвердевшей горячей плотью, как он сдерживает тяжёлое дыхание. Внезапно Крелл дёрнул её на себя, и она, не ожидавшая этого, не удержалась на ногах и упала на него. Тут же рванулась, испугавшись, что откроются раны:

- Крелл, ты с ума сошёл! Сейчас же отпусти!

  Не отвечая, он повернулся вместе с ней на бок, и Настя поняла, что самая глубокая рана на спине причиняет ему боль. Она попыталась освободиться, но он крепко прижал её к себе, закинув свою ногу и удерживая на постели. Так же молча, Крелл нашёл в полутьме её губы, с жадностью целуя, в то время как руки торопливо расстёгивали пуговицы на платье. Дёрнув, он оторвал две последних и стянул его с неё. Он давно научился расстегивать её лифчик, а шёлковые короткие штанишки, которые она приспособила вместо плавок, просто рванул вниз, не заморачиваясь их сохранностью. Настя ахнула:

- ты что делаешь, дикарь! Не надо рвать на мне бельё!

  - Я куплю тебе новое, - пробормотал он, не обращая внимания на её сопротивление.