- Настъя, я тебе очень благодарна, что ты нашла в себе силы простить Рэндама. Для себя я тоже прошу у тебя прощения… , - она потупилась, сжала руки, сцепив пальцы, - поверь, пожалуйста, я ничего не знала о его решении, иначе ни за что бы не допустила вмешательства в твою память. Знаешь, тогда всё очень неудачно сложилось. Для всех нас было необычно, что венценосный полюбил человеческую женщину. Такого ещё не было в истории нашего народа, а когда Рэндам понял, что ошибся, он очень страдал. И я вместе с ним. – Лидия подняла на Настю умоляющие глаза. В них стояли слёзы: - прости всех нас, Настъя! Мы считали себя… высшими существами и потерпели сокрушительное поражение. Теперь венценосным предстоит пересмотреть свой взгляд на всех, живущих в Азании…

Настя удивилась. Никто из орлов-воинов не говорил такого. Лидия поняла её удивление и, промокнув платочком глаза, пояснила: - мы говорили об этом с Рэндамом ещё когда он лежал раненый в твоём доме. После этого разговора он и решил, что необходимо налаживать отношения с мархурами.

Конечно, они помирились. Настя больше не могла холить и лелеять свою обиду при виде чистосердечного раскаяния и сожаления. Лидия повеселела, принялась активно помогать хозяйке в сборах. Признаться, Настя была этому рада, потому что совершенно не представляла, что ей понадобится в Трансвале. С участием Лидии дело быстро подвигалось. В большие плетёные корзины они с помощниками упаковали несколько комплектов постельного белья, скатерти, салфетки, кое-какую посуду, столовые приборы, одежду и бельё Насти, Крелла и детей, детские игрушки и ещё множество всякой всячины. Приехавший вечером Крелл остолбенел при виде корзин в количестве не менее сотни штук, заполонивших холл. И весёлых Ксандра и Тори, с удовольствием по ним ползающих. Он подхватил на руки сразу обоих, закружил, зацеловал под смех и визг довольных малышей. На шум сверху спустилась Настя и потребовала своей порции поцелуев. Когда суматоха улеглась, дети были переданы под надзор Лизы, а родители поднялись в спальню, где Крелл сразу же направился мыться. Настя, приготовив ему чистую одежду, отправилась на кухню, чтобы распорядиться об ужине. Спускаясь по лестнице, она подумала, что Крелл с удовольствием носит, вместо привычной в этом мире набедренной повязки, обычные мужские трусы. Она собственноручно сшила их из куска тонкого полотна ещё во Фрикании и тогда же предложила Креллу померить. Ему очень понравилось её предложение и, в результате, безобидная примерка обернулась длительной задержкой в спальне. Настя улыбнулась, вспоминая, как она потом заставила его натянуть новые трусы, а он закатывал глаза и жаловался, что ему жмёт. Она, поверив ему и встревожившись, спрашивала, где неудобно, а он со страдальческим видом предлагал потрогать, потому-де сам он вот так сразу определить не может, а только знает, что где-то жмёт.