Масло и сыр воняли тухлятиной. То ли уже пропасть успели, то ли бочки, в которые их трамбовали, попросту не помыли.

Еще на столе была птица — одна штука. И несколько яиц.

Капитан закупил для себя лично небольшой птичник. Лиля попробовала съесть куриную ножку, прожаренную до состояния углерода, но вонзив зубы, едва смогла выдернуть их обратно. Нет уж, такое сами кушайте.

Кстати, практически у всех присутствующих, не считая ее лично и барона Лофрейна, была острая нехватка зубов.–

У кого больше, у кого меньше — оно и понятно, с таким питанием...

Хоть капусты бы наквасили да возили с собой в бочках. Яйца она есть не рискнула, кто их знает, как там что варили?

Вроде как в вине, но... рисковать Лиле не хотелось.

А если сальмонеллез? Здесь это приговор, ребенку — так точно.

— Почему на столе нет рыбы?

Мужчины переглянулись и скривились. Настоящие морские волки почему-то не признавали употребление рыбы в качестве продукта питания.

То ли дело — крыса.

Свежепойманная, ошкуренная и зажаренная.

Деликатес.

Добыча, кстати говоря. Вот что достойно настоящего мужчины — сам поймал, сам сожрал. М-да.

Кстати, на вирманских кораблях такого не было. Хотя там своих проблем хватало. Но у вирман не было предрассудков. Они отлично питались рыбой. Ловили, готовили из нее уху, тушили рыбу, могли съесть сырой, могли засолить... и воду, кстати, получали не самую худшую. Уж овечьи-то шкуры с собой возить несложно. И немного угля для того же фильтра.

Почему этого не было на кораблях того же Авестера или Ативерны?

Загадка.

Да, не хотелось Лиле садиться на диету, а придется.

— Надеюсь, из галеты вытряхнули всех червячков? — светски осведомилась графиня.

Энтони покачал головой.