— И еще одно, — добавил Вальтар, останавливая отворачивающегося сына. — Она нужна мне в течении недели! Если ты не отыщешь суженую, я займись этим сам! Учти, я церемониться не буду: пойдёшь со своей лягушкой под венец на следующий же день!

Под эхо произнесенного приговора Кристофер покинул тронный зал, проклиная тот день, когда родился в императорской семье.

Как? Как он сможет пережить позор женитьбы на мальчике???

Нет! Нет!!!!!

Слуги, встречающиеся по дороге, шарахались от него еще пуще прежнего, потому что выглядел принц просто страшно, да и магия его, разбушевавшаяся внутри, невидимыми волнами вырывалась наружу, бросая окружающих в дрожь.

Не совсем осознанно устремляясь вперёд, он вскоре обнаружил себя прямо в комнате своего верного помощника Мэтта, который тотчас же вскочил со своего рабочего места и ринулся к Крису.

— Ваше Высочество! — воскликнул парень, видя, что Кристофер был сам не свой. — Что произошло???

— Ответь мне, — начал Крис охрипшим зажатым голосом, — ты уже видел моё кольцо?

Мэтт побледнел, но отрицательно мотнул головой.

— Нет, не видел… — ответил он удивлённо.

— А слышал что-нибудь о нём в последнее время?

Мэтт нахмурился, не понимая происходящего.

— Эвери спрашивал о нем совсем недавно, и я рассказал о значении этого кольца. Подумал, что ему полезно узнать о вашей суженой…

Парень хотел оправдаться, потому что чувствовал некоторую вину за выболтанную информацию, но от Кристофера так полыхнуло магией — разъярённой, горячей, смертоносной — что Мэтт в ужасе отшатнулся.

— Значит… он знает… — проговорил принц сквозь зубы, и его глаза угрожающе блеснули, — он уже знает обо всём…

Когда Крис развернулся и устремился прочь, Мэтт вздрогнул и нервно сглотнул. Неужели так страшен тот факт, что Эвери теперь знает о суженой? Разве это, наоборот, не должно было помочь ему отстать от принца со своими извращенными чувствами?

Понять поведение принца было крайне сложно.

Но за Эвери Мэтту стало страшно. Таким ожесточенным парень не видел своего сюзерена ещё никогда…

***

Кристофер призвал Эвери в свою комнату только через несколько часов — когда смог унять хоть немного своё внутреннее глухое отчаяние и гнев.